– Неужели мы ошибались и целью вторжения является Эльдерланд, а вовсе не Империя? – высказал вслух свое предположение Ким, обращаясь к Фабиану. Шедший вслед за ними старик не расслышал ни слова, возможно, он даже не догадывался, что они переговариваются меж собой.
– Не исключено, – отозвался Фабиан. – Но в таком случае я совсем ничего не понимаю. Эльдерланд – это котел, не имеющий никакого стратегического значения. Все дороги, ведущие как сюда, так и отсюда, перекрыты. Здесь нет никаких богатств, здесь вообще нет ничего, что стоило бы завоевывать.
– Как это ни прискорбно, – сознался Ким, – но я вынужден с тобой согласиться. Но что-то же их сюда привлекло?
– Верно. Если бы только знать, что именно. Тогда было бы легче что-нибудь против них предпринять, – произнес Фабиан и неожиданно сменил тему: – Расскажи-ка мне о вашем народном ополчении.
Рассказ Кима не очень-то обнадежил принца. Народное ополчение включало в себя всех мужчин в возрасте от двадцати пяти до пятидесяти, а также добровольцев в возрасте от двадцати до двадцати пяти лет и тех, кто старше пятидесяти.
Раз в год, как правило после сбора урожая, народное ополчение собиралось на учения. Они проводились либо на обширном поле, защищенном живой изгородью, вблизи Гурика-на-Холмах; либо у реки в районе Альдсвика, либо же поблизости от Виндера. Никакой иной военной подготовки не существовало, за исключением того, что крестьяне любили в свободное время посостязаться в стрельбе из лука. К тому же в последние годы эти учения превратились скорее в народные празднества.
– Звучит не слишком утешительно. Десять или пятнадцать тысяч солдат-любителей против темных эльфов и больгов, – подытожил Фабиан. – И кто ими командует?
– Помещик, – удивленно ответил Ким. – А почему ты спрашиваешь?
– И что он собой представляет? Я имею в виду, понимает он что-нибудь в военном деле? – задал вопрос Фабиан.
– О, помещик Финк – это едва ли не единственный фольк, желающий выглядеть заправским воякой. Он единственный среди нас, у кого есть доспехи, но все же он скорее добродушен. А вот книга, откуда он черпает основы стратегии, написана Эрликом фон Тверне, преподававшим в университете историю военного искусства ещё во времена короля Янда.
– Но ведь это было ещё до завоевания южных провинций… – вырвалось у Фабиана.
– Совершенно верно, – ответил Ким.
– В таком случае положение даже хуже, чем я предполагал. Мы ничего или почти ничего не можем противопоставить врагам. Однако не могу же я спокойно взирать на происходящее и бездействовать! – Фабиан громко и смачно выругался.
– А при чем здесь ты? – удивился Ким.
– Ты забываешь о том, что Эльдерланд является частью Империи, а фольки – подданные моего отца. В отношении вас власти всегда были в достаточной степени снисходительными, а со времен Беренгара Доброго вам и вовсе было предоставлено самоуправление. Но это действительно в мирное время, а сейчас – война. В этом случае все провинции переходят в прямое и непосредственное подчинение императору…
Ким все ещё с трудом соображал.
– Но он же далеко!
– …либо его наивысшему по рангу представителю на месте.
У Кима чуть глаза не вылезли из орбит.
– Ты хочешь сказать…
– Ну да, ведь наследный принц следует по рангу сразу за императором.
– В таком случае ты являешься полноправным командующим нашей армии! – Это открывало совсем иные перспективы. И тут Кима осенило: – А ведь кольцо не ошиблось, закинув тебя в Эльдерланд!
На этот раз пришел черед Фабиана стоять с открытым ртом.
– Да, – согласился он через некоторое время.
С реки поднялся густой туман, и теперь, когда солнце скрылось за горизонт, все трое путников оказались у развилки дорог.
– Отсюда мы должны повернуть налево, так мы попадем в город, – пояснил Ким.
– А куда ведет другая дорога?
– Это военная дорога; она делает широкую петлю вокруг Гурика и выводит к холмам и заболоченным полям, где народное ополчение проводит свои учения. Марш через них – это самая сложная часть маневров.
Фабиан свернул налево, но едва они успели сделать несколько шагов, как до острого слуха Кима донеслись звуки, которые он с некоторых пор знал слишком хорошо.
– Слушайте! – сказал он. В их сторону направлялась группа всадников. По обеим сторонам дороги тянулись заросли терновника.
– В укрытие, – скомандовал Фабиан и тотчас же бросился под защиту зеленых насаждений, точно так же поступил и Ким, однако старый Ом Хиннер остался стоять на дороге, недоуменно взирая на них.
Фабиан вздохнул, вылез из своего укрытия и потащил Ома за собой в кусты. Когда старый фольк собрался протестовать, он предусмотрительно зажал ему рот рукой. Ким встал перед ними обоими и недвузначно приложил палец к губам, чтобы старик смог его увидеть при слабом дневном свете.
Фабиан для проверки отнял руку ото рта. На лице старого фолька был написан один большой знак вопроса, но он не отважился заговорить.
– Вот они, – прошептал Ким.
