В их неясном свете время и пространство, казалось, сместились, и Ким представил себя одним из той горстки храбрецов, что во время Войны Теней отправились на штурм твердыни Темного Князя. Когда он взглянул на своего спутника, то представил, что видит Талмонда Могучего со стальным мечом на боку, – и ведь действительно, это был тот самый меч! Неужели древние истории никогда не заканчиваются? И хотя бок о бок с ним шагал и основоположник династии правителей Империи, но все равно это был наследник его рода и его власти, а в небо возносились высокие крепостные зубцы, которые Ким видел в своем сне…
– Вот! – крикнул он. – Вот они! Стены Мрака!
– Спокойно, Ким. – Фабиан находился рядом с ним. – Тебе это привиделось.
– Нет! – крикнул Ким. – Я видел их…
Во сне.
– Это Гурик, – раздался голос Ома Хиннера. – Гурик-на-Холмах.
Но в ушах Кима звучал шум, доносившийся из иных эпох. Он снова находился в своем сне.
Башни закачались, высокие зубцы треснули, земля разверзлась, и возникшая бездна все поглотила. Он видел море, прорвавшееся сюда и скрывшее под собой все, что было здесь…
– Как странно, – голос Фабиана доносился как бы издалека, – не похоже, чтобы это построили фольки. Это древние, очень древние стены.
…кроме последней башни.
– Твердыня Мрака, – сказал Ким. – Когда-то она находилась именно на этом месте. – Внезапно все стало для него предельно ясно, как будто он всегда это знал. – До того, как её поглотила бездна. До того, как море затопило это место, а потом опять отступило. От крепости не осталось никаких следов, когда в страну пришли фольки и завладели ею. Ничего. Кроме последней башни. Согласно древнему преданию, одной полузабытой легенде, фольки перестроили Аграхуридион, что означает Высокие Стены Мрака…
– Гурик-на-Холмах! – упрямо повторил Ом. – Что же еще?
Когда они добрались до города, солнце находилось уже высоко на небосклоне, такое же бледное, как и в предыдущий день. Ким заметил, что крепость, образующая центр города, несмотря на свои размеры, переполнена. Высокие стены чернели от обилия народа. Дома, которыми в течение веков обросли крепостные стены и которые расползались все дальше и дальше в разные стороны, так же кишмя кишели людьми. Вдобавок ко всему невдалеке был разбит палаточный лагерь, – очевидно, чтобы разгрузить крепость до тех пор, пока не угрожает непосредственная опасность. Одновременно находясь в крепости, все эти люди могли просто затоптать друг друга. В случае нападения город оказывался весьма уязвимым: разросшись в течение столетий, он стал слишком велик, что делало его защиту практически невозможной. Армии темных эльфов даже и без осадных орудий не придется долго возиться с Гуриком-на-Холмах.
В тот миг, когда стражник протрубил полдень, они вошли в крепость и были остановлены недоверчивой стражей.
– Эй, вы, молокососы, дорогу! – ругался старый Ом, которого распирало от сознания собственной значимости. – Перед вами хранитель Эльдерланда, и он должен немедленно попасть к помещику!
Но только после того, как Ким предъявил кольцо, отряд фольков препроводил его через запруженный внутренний двор к резиденции помещика Финка.
Ом распрощался с ними, чтобы разыскать свой отряд. Ким помахал ему вслед, после того как услышал от Ома пожелания всего наилучшего. Он воздержался благодарить его вслух, поскольку это могло бы привести к очередным недоразумениям.
Пока стража пробивала для них с Фабианом дорогу через толпу, Ким вглядывался в несущие на себе печать страданий и забот лица беглецов. Здесь были мужчины, женщины и дети; стар и млад, но у всех из них на лицах был написан страх. Киму трудно было смотреть им в глаза, и тем не менее они должны были прочесть в его взоре силу и уверенность, даже если в душе он и желал сейчас оказаться за тысячи миль отсюда. Ему вдруг показалось, что все их долгое и полное лишений путешествие было лишь прогулкой к другим местам и в иные времена, где все было прекраснее, больше или, по крайней мере, иначе, чем здесь. Теперь же он снова был в реальном мире, и на нем лежала ответственность за своих соплеменников. Он надеялся, что помещик Финк ещё не успел наделать роковых ошибок.
Они прошли мимо школы, переоборудованной под лазарет. Ким взглянул туда через низкие окна, и то, что он увидел, не очень-то подняло его настроение. Народное ополчение заплатило высокую цену за бои, в которых успело принять участие.
Наконец они достигли ратуши, высокого мрачного здания, возвышавшегося над старыми крепостными стенами. Через высокие, стрельчатые окна можно было видеть, что внутри царят оживление и суета. Из комнаты в комнату сновали посыльные. Вся ратуша гудела, как растревоженный улей.
В зале Совета над гипсовым макетом Эльдерланда склонился помещик из Гурика-на-Холмах Одерих Финк. Этот макет был подарен горожанами его предшественнику, помещику Кальдериху Финку, по случаю пятидесятилетия пребывания последнего на занимаемой должности.
