– Как же, аптекарь ей нужен! Работу в трактире ищет, как пить дать. Провести меня решила, а то не вижу! Прослышала небось, что Бижон новых шлюх набирает. Тьфу, бесстыжая!
Завернув за угол, Катарина не сразу нашла аптеку. Сначала пришлось миновать недавно построенный дом, новая медная вывеска гордо блестела на фасаде. Неровно выбитые буквы сообщали, что в здании гостиница. Дом трехэтажный, с витражными окнами и покрытой железными листами крышей. У коновязи пощипывала сено нерасседланная лошадь, из раскрытой двери пахнуло жареным мясом и чем-то кислым.
Девушка, опустив капюшон плаща ниже бровей, поспешно миновала здание. Аптека притулилась в соседнем захолустном строеньице, выходя на улицу одним-единственным окном. Катарина поднялась по скрипучим ступенькам узкой лестницы, опасливо сторонясь расшатанных перил. Рука в мягкой перчатке легко потянула шнурок звонка, колокольчик сообщил хозяину о новой посетительнице.
– Я не работаю! – донеслось из глубины комнаты.
«Ах, он не работает!» – ухмыльнулась Катарина. Она толкнула дверь и решительно шагнула через порог. Небольшая комната служила одновременно и приемной, и аптекарской лавкой. Стеллажи у стен до самого потолка уставлены разной формы и вместимости банками и колбами, рядом с окном – грубо сколоченный стол и два табурета. На полу мешали проходу связанные узлы, взгляд отметил разбросанные по прилавкам коробки. Аптекарь начал было сердито кричать на вошедшую, но, узнав Катарину, сбавил тон:
– Что вам нужно? Я оставил лекарства.
Катарина молчала, выжидая. Она успела осмотреться. На столе, среди банок и пузырьков – сверток с едой, стопки вещей сложены у раскрытой сумки. В голосе аптекаря отчетливо послышался страх:
– Я же осмотрел госпожу и объяснил все, что следует делать. Что не ясно? – Старик, опустив глаза, сердито переставил что-то на прилавке.
«Точно, уехать хочет, вот и вещи собраны». – Катарина двумя шагами пересекла комнату, глаза поймали бегающий взгляд аптекаря.
– Господин аптекарь переезжает? Что так срочно? – Она с пониманием кивнула в сторону узлов.
Старик шумно тянул носом воздух, скрюченные пальцы дергали завязки у горла, ослабляя ворот рубахи. Катарина выждала немного, а потом с издевкой выдохнула в побледневшее от страха лицо:
– А хочешь, я скажу, почему ты так заторопился? Ты боишься. Ты понял, что с ней! Ее отравили, да? – Девушка яростно сжала кулаки, подступая все ближе и повышая голос. – Отравили, и ты знаешь об этом! И ты молчишь! А тебе известно, кто это сделал? Говори, или я разобью все колбы в твоей жалкой аптеке! – Катарина резко провела рукой по краю прилавка, рукав зацепил склянку с граненой стеклянной пробкой. Достигнув пола вдвоем, при ударе они разлетелись в стороны, склянка рассыпалась мелкими брызгами стекла, а пробка, уцелев, закатилась под прилавок и там, обо что-то стукнувшись, жалобно звякнула.
Пока старик потрясенно разглядывал осколки, Катарина рванулась к стеллажам:
– А ну, где твои отвары? Какие мне нужно взять? Показывай, или я позову стражников, и тебя приволокут обратно в замок! А там граф вытрясет из тебя все, что ты пытаешься скрыть! – Она в остервенении хватала банки одну за другой, глаза быстро пробегали название лекарства, и банка летела прочь.
При упоминании графа лицо аптекаря приобрело серый оттенок:
– Я не знал! Я просто продаю травы, а как их применят, я не могу знать! – В голосе слышались визгливые интонации, руки упорно рвали ворот.
«Хорошо, спросим по-другому». – Катарина с минуту разглядывала опустевший стеллаж, а потом медленно повернулась:
– Кто приходил? Для кого ты сварил отраву? Ну!
Аптекарь прерывисто вздохнул:
– Хедвиг. Госпожа Хедвиг. И я ничего не варил. Она берет только составляющие, а делает мази и кремы у себя. Госпожа всегда присылает кого-то из замка с перечнем нужного, но два дня назад пришла сама. – Старик опустился на стул, завязки у горла наконец распутались, дыхание стало свободнее. – Госпожа отобрала стебли белладонны, сухие цветки мака… Это удивило меня, такие травы для притираний не используют.
– Зачем же ты продал их?
– А что незаконного я сделал? – опять взвился аптекарь. – Откуда я знал, что она собирается варить? – Руки с узловатыми пальцами сжали виски. – Я понял, когда увидел больную – при отравлении белладонной зрачки становятся огромными. Если доза большая, смерть наступает от удушья. Вашей подруге повезло – рвота началась до того, как яд попал в кровь, иначе не дожила бы до утра.
Поведение аптекаря стало понятным, и все-таки девушка уточнила:
– И ты решил сбежать.
– Меня давно звали в Зальцбург! – вскинулся аптекарь, но под взглядом Катарины сник. – Да, я испугался. Если узнает граф Эдмунд, он обвинит меня или двоюродную сестру? Угадай, кого сожгут на площади? – В глазах аптекаря плескался страх.
Катарина обвела взглядом комнату:
«Я теряю время, надо торопиться. Негодяй может обмануть с лекарством, но придется рискнуть».
– Можешь бежать куда хочешь, но знай – если Лаура умрет, я найду тебя везде. А сейчас выкладывай порошки – я ухожу.
