Мудрые и учтивые гости не спешат с порога выкладывать, зачем приехали через море, а мудрые и учтивые хозяева не торопят их в этом и не задают лишних вопросов. Сигурд ярл прожил в Эбергорде несколько дней, прежде чем приступить к делу. По вечерам он охотно рассказывал о своем повелителе, Хаконе конунге, носившем прозвище Добрый за стремление со всеми по возможности жить в мире – что сильно отличало его от сводного брата, Эйрика Бродекса, который славился как задира среди конунгов, ссорившийся со всеми, с кем приходилось встречаться. Тюра и Горм уже не раз пожалели в душе, что отдали за Эйрика старшую дочь, к тому же он не оправдал надежд и утратил державу своего отца, Харальда Прекрасноволосого.
– Правду говорят, что в Хаконе конунге возродился его отец Харальд? – спрашивала Тюра. – Мы от многих слышали об этом.
– Не совсем так, королева! – отвечал Сигурд ярл, в задумчивости пропуская свою небольшую рыжеватую бородку сквозь пальцы, на которых сверкали драгоценные перстни удивительной работы. – Бывает, что герои древности рождаются вновь, но для этого им ведь нужно умереть в старом обличье прежде, чем родиться в новом. А когда умер Харальд конунг, Хакону было уже пятнадцать лет. Но это правда, что когда он приехал из Бретланда, где воспитывался, к нам в Трандхейм, многие люди, увидев его, сказали, что это вернулся Харальд Прекрасноволосый и снова стал молодым – так Хакон был приятен видом, учтив и разумен, так мудро и складно держал речь перед людьми, что и впрямь дивно для пятнадцатилетнего. Только в одном было отличие: Харальд конунг отнимал землю у людей, которые не желали ему подчиняться, а Хакон поступил наоборот: он пообещал вернуть эти землю прежним владельцам, если они признают его конунгом и станут во всем поддерживать. Так и получилось, что у нас в Трандхейме его признали конунгом всей страны, и после того поддержали его тинги в Упплёнде и Вике.
Что за этим последовало, рассказывать было ни к чему: Хакон набрал войско, с которым изгнал из страны Эйрика Бродекса, своего сводного брата и зятя Горма, о чем в Дании давно знали от самого Эйрика. Поэтому Сигурд ярл говорил о другом: о мудрых и справедливых законах, которые учредил Хакон, о расширении прав бондов на тингах.
– А это правда, что Хакон принял в Бретланде Христову веру? – спросил Горм, бросив взгляд на Харальда, который явно хотел задать тот же вопрос.
– Поскольку он воспитывался у Адальстейна конунга, его с детства учили Христовой вере, но он принял лишь неполное крещение. Адальстейн не настаивал на ином, понимая, что иначе Хакону будет трудно добиться власти над норвежцами. Теперь он исповедует веру в Христа сына Марии, но тем не менее принимает участие в жертвенных пирах, чтобы не оскорбить людей и богов той страны, которой правит.
– Вот видишь! – кивнул отцу Харальд. – Это можно сделать!
– Но что такое неполное крещение? – Горм посмотрел на сидевшего здесь же епископа Хорита.
– Неполное крещение принимают многие норманны, которые не решаются так сразу порвать с прежними заблуж… верой в старых богов, – ответил тот. – Так называют обряд оглашения, «прима сигнацио», иначе «первое знамение». Человека осеняют крестом и читают молитвы, отгоняющие дьявола, иной раз дают ему освященную соль, он произносит символ веры и отрекается от дьявола. После этого он еще не христианин, но уже и не язычник. Те, кто принял знамение креста, уже почти братья по вере для христиан и могут рассчитывать на их помощь в любом деле.
– По-моему, хорошее решение! – оживленно воскликнул Харальд. – Можно принять неполное крещение, хотя бы поначалу, и тогда Отта и другие христианские короли не будут смотреть на нас, как на лесных троллей. Но и люди не получат оснований жаловаться, что-де мы предали старых богов и отсюда у нас войны и неурожаи.
Хлода кивнула в знак одобрения, не решаясь, однако, подать голос. После Дня Госпожи Гунхильда не раз уже замечала жену Харальда беседующей с епископом: она нарочно ради этих бесед приезжала из своей усадьбы. Хорит рассказывал ей о Христовой вере и о том, как можно стать христианином, и Гунхильда не сомневалась, что дома Хлода пересказывает эти речи Харальду. Но вот тут она кое-чего не понимала. Нетрудно догадаться, зачем христианство нужно Хлоде: пленница, последняя из своего погибшего рода, она не имела на земле ничего и могла надеяться только на любовь Христа ко всем слабым и обиженным. А заодно ей нужен повод заставить мужа внимательно ее слушать, а не смотреть на чужих красоток. Но зачем это Харальду? Почему он, в ком живет бог грома Тор, хочет отказаться от асов? Скорее, он видит в христианстве путь к власти – ведь ему, как младшему сыну, не так легко будет найти для себя державу.
