Кольцо королевы Фредегонды полностью

Как и предполагала королева, Гунтрамн Бозон не стал испытывать судьбу и ровно через четыре дня ждал ее в хижине. При свете луны Фредегонда разглядела его бледное лицо с заострившимися чертами и подумала, что воспитатель детей Сигиберта постарел и подурнел. Увидев жену Хильперика, герцог гордо вскинул голову: он ее не боялся и не собирался лебезить.

– Ты хотела меня видеть. Говори, что тебе нужно.

Она погладила его плечо:

– Какой ты смелый, Бозон! Что, если бы я тебя обманула?

Он сунул руку под плащ, и Фредегонда догадалась, что герцог нащупал рукоятку меча. Женщина выставила вперед ладони:

– Ну-ну, Бозон, я пошутила. В отличие от Хильперика, я не желаю твоей смерти.

Герцог хмуро кивнул:

– Допустим. Ты обещала примирить меня с мужем. Что же ты хочешь взамен?

Она как бы невзначай ослабила шнуровку.

– Всего ничего. Мне нужно, чтобы ты выманил Меровея из его укрытия.

По худому лицу Бозона пробежала судорога, и он с отвращением взглянул на королеву:

– Ты предлагаешь мне запятнать свою честь?

Женщина округлила глаза:

– Разве я говорила об этом? Тебе просто нужно сделать так, чтобы Меровей отправился поохотиться. Обещаю, Хильперик простит тебя. Он хочет вернуть сына и не собирается его убивать. Ну посуди сам: если Меровей продолжит скрываться в Туре и грабить окрестности, население не выдержит. В конце концов они ворвутся в обитель и убьют его. Я хочу вернуть пасынка живым и невредимым – только и всего.

Герцог стиснул зубы. Где-то далеко, за лесом, пророкотал гром.

– Подумай и о себе, мой друг. – Фредегонда встала под лунный свет, и ее налитые груди будто подернулись серебристой пылью. – Разве тебе не хотелось бы жить без опаски? Кроме того, тебя ждет награда.

Она дернула шнуровку и принялась стягивать платье. Герцог смотрел на эту озаренную лунным светом богиню и думал, что не сможет ей отказать.

Ближе к вечеру Богдан подошел к Борису Дмитриевичу.

– Море стихает, – сказал он предпринимателю. – Можно собираться.

Хозяин выглянул в окно и улыбнулся.

– Ты не преувеличиваешь? – спросил он сторожа. – По-моему, оно такое же буйное.

– Выйдите из дома и посмотрите на него с берега, – посоветовал Богдан. – Даю слово, вам нечего бояться. Вы справитесь.

– Может быть, лучше тебе взяться за его управление? – поинтересовался Истомин. – Ты же все-таки профессионал, а я любитель.

Сторож хмыкнул:

– Вы такой любитель, что заткнете за пояс любого профессионала. Нет, – он вздохнул, – на этот раз я вам не составлю компанию. Ну посудите сами: мне нужно подготовиться к приезду полиции. Два трупа также остаются на мне.

Борис Дмитриевич закивал:

– Да, два трупа, два трупа. Ты прав, я понимаю.

– Вот видите. – Что-то проскользнуло в его взгляде, и Истомину стало не по себе, однако он тут же одернул себя: сторож радеет за всех, а он в чем-то его подозревает. И виноват в этом психолог. Ему чем-то не понравился Богдан, и он теперь винит его во всех смертных грехах.