– Сейчас все говорят только об одном – о политике. Вы можете присоединиться. Мне было бы интересно узнать и ваше мнение.
Панарин-старший чуть приподнялся и сплюнул в воду.
– Мне осточертела политика, – признался он. – Я не желаю говорить об этом. Федя, – обратился мужчина к брату, – спустись в каюту, там требуется твоя помощь. А мы с товарищем – или господином журналистом – немного побеседуем о другом.
<p>Глава 20</p>Руан, 566 год н. э.Прошло четыре года. Фредегонда и Хильперик почти не расставались. Она чувствовала, что король по-настоящему полюбил ее, и страстно желала подарить ему наследника. Ребенок родился в положенный час, но не дожил и до года – умер от дизентерии.
– Я еще рожу тебе сына, – шептала Фредегонда по ночам, и Хильперик, любуясь ее точеной фигурой, изумрудными глазами и тонкими чертами лица, целовал сочные, клубничные губы. Он удивлялся сам себе: эта женщина будто приворожила его, он не мог прожить без нее и часа и поэтому брал в военные походы. Но когда Сигиберт пригласил его на свою свадьбу, Фредегонда с ним не поехала – он сам не захотел этого, вспомнив недавний разговор с братом в одном из походов. Черноволосая ведьма (тогда она отправилась с ним) крутилась рядом, надела платье, которое считала самым нарядным – голубое, с меховой окантовкой и узкими рукавами, старалась угодить, изо всех сил изображала радушную хозяйку, однако Сигиберт равнодушно смотрел на нее, не выказывал почестей, и она смущалась под его строгим взглядом.
– Ты повторяешь ошибки наших родственников. – Брат поднял кубок с вином и залпом выпил. – Наш брат Хариберт без зазрения совести появляется со служанкой собственной жены, а потом без зазрения совести ухаживает за ее сестрой-монахиней – и это человек благородных кровей. А Гунтрамн? Он не признается, но мне хорошо известно, что братец положил глаз на жену своего стражника, – а как тебе известно, это категорически запрещается, потому что мы даем клятву так не поступать, – и даже прижил с ней ребенка.
Хильперик слушал с интересом. Последнее время его интересовали только победы на поле боя, и личная жизнь братьев отошла на задний план. Да и Фредегонда занимала все его мысли, ее любовь и страсть изматывали и порабощали, и он с удивлением думал, как столько лет прожил с холодной Аудоверой.
– Он вроде женат на какой-то Меркатруде, – проговорил он и поковырял кусок жареного мяса.
– Конечно, – согласился Сигиберт, наливая себе вина. – Он в конце концов бросил жену стражника и сочетался с некой Меркатрудой, забеременевшей от него простолюдинкой. Теперь дети с неблагородной кровью будут претендовать на королевский престол. Считаешь, это правильно?
