– Ссоры иногда приводят к убийствам. Возможно, Федька и не собирался его убивать. Но Петр иногда был довольно груб и бестактен. Что, если он сильно оскорбил брата и тот не выдержал? Товарищ следователь, я говорю о состоянии аффекта.
Юрий наклонил голову:
– Если вы слышали их ссору, мы действительно обязаны задержать Федора.
– Вы серьезно? – вперед выступил Нечипоренко. – Если да, то я не позволю вам сделать это.
– Странно, но еще минуту назад вы говорили о его виновности. Впрочем, никто не может препятствовать представителю закона. – Ряшенцев отодвинул Нечипоренко и уверенно направился к Федору, который не изменил позу и по-прежнему раскачивался из стороны в сторону. Геннадий Иванович снова преградил ему дорогу:
– Я сказал, что не позволю вам… Вы называете себя представителем закона? А откуда мне это известно? Документов при вас нет.
– Я же не арестовываю его, а просто задерживаю, – устало пояснил майор. – Мы посадим Федора под замок, чтобы он не наделал глупостей, и побеседуем с ним. Возможно, у него обнаружится алиби, и тогда я выпущу его на свободу. Так будет лучше для всех.
Нечипоренко немного подумал:
– Черт с вами. Только учтите, я найму Федьке самых опытных адвокатов.
– Подождите, пока они ему понадобятся. – Ряшенцев подошел к Федору и взял его за локоть: – Федор, нужно идти.
Панарин-младший дернулся:
– Я никуда не пойду.
– Вы пойдете, – мягко сказал Лихута. – Так надо.
Молодой человек бросил взгляд на неподвижное тело брата:
– А Петя?
– Мы о нем позаботимся.
– Хорошо. – Младший брат медленно побрел к тропинке, ведущей наверх. Ветер трепал его каштановые волосы. Психологу вдруг стало нестерпимо жаль этого недотепу. Он подозревал: в отношениях между братьями крылась семейная трагедия. Но кто знает, она ли послужила поводом для убийства Петра или Федор не виноват? Когда все в молчании дошли до коттеджа, Ряшенцев дотронулся до руки Федора:
– Я вынужден вас задержать. – Он сделал паузу. – На время.
Панарин встрепенулся:
– Вы подозреваете меня в убийстве? Меня? В убийстве родного брата?
– Лазебников слышал, как вы ругались ночью, – ответил следователь. – Когда он расскажет об этом полиции, она тоже задержит вас. Кроме того, все знают о ваших отношениях с Петром.
Федор дернулся и глотнул.
– Да, мы с ним не ладили, – каждое слово давалось ему с трудом. – Но это был мой брат, единственный близкий мне человек после смерти родителей. Я никогда бы не причинил ему вреда. Что же касается этой ночи… Хорошо, я вам все расскажу. Петя приложился к виски и стал насмехаться надо мной. Я резко ответил ему, и мы сцепились. Но все закончилось так же быстро, как и началось. Я не убивал его.
– Возможно, вы говорите правду, – мягко отозвался Юрий. – Но лучше вам посидеть в своей комнате и никуда не выходить. До приезда полиции.
Панарин жалобно посмотрел на Лихуту.
– Дима, скажи ему, – бросил он с отчаянием. – Я ведь не мог убить Петра… Вы совершаете чудовищную ошибку, подозревая меня.
Психолог вздохнул:
– Хочешь, я посижу вместе с тобой? – предложил он. – Будем считать, что нас задержали вместе. Так надо, Федя, понимаешь?
Федор скривился:
– Не разговаривай со мной как с дурачком, – буркнул он и повернулся к Юрию: – Ведите меня в комнату. Или где вы решили сделать тюрьму?
– Прекрасно, что вы поняли меня, – Ряшенцев наклонил голову. – Поднимайтесь к себе.
Остальные мужчины молчали, наблюдая за майором и Панариным. Юрию показалось, что Лазебников злорадно улыбнулся. «Подожди, я доберусь и до тебя», – подумал он и повел Панарина наверх. Лихута последовал за ними.
– Посидите здесь до особого распоряжения. – Ряшенцев столкнулся с Дмитрием на пороге: – А ты что здесь делаешь?
– Я хочу поговорить с ним, – пояснил психолог. – Вполне вероятно, мне удастся заставить его что-то вспомнить. И вообще, ты ведь не допрашивал его. Возможно, он бы рассказал, что происходило ночью.
Юрий ничего не ответил и достал ключ.
– Тебе лучше спуститься вниз.
– Ну уж нет, – Дмитрий оттолкнул его. – Неужели ты сам не соображаешь, что кто-то подставил Панарина?
