Рим стал центром надежды всего христианского мира, потому что он был центром христианской мысли. Именно здесь, в этом священном городе была брошена перчатка людям, на чьем знамени был изображен полумесяц, и которые посмеялись, услышав, что железные люди с запада, несущие крест, намерены потребовать, наконец, расплаты за зверства, учиненные над их братьями по пути в Иерусалим.
И вот этот день настал, армия собиралась, и Гвальхмай взволнованно смотрел на город. Для того, кто знал Рим только по слухам, это зрелище стало исполнением давней мечты.
Это был год Господа нашего 1095-й, то есть он провел в дороге 463 года!
Благодаря действию эликсира жизни, который он невольно выпил и который до сих пор бежал по его венам, он все еще выглядел сравнительно молодым человеком. Седины на его висках было немного, в уголках губ и глаз прорезалось всего несколько морщинок, и только это указывало на то, что больше он не был юнцом. Он чувствовал себя молодым и сильным, он не потерял ни одного зуба, чему удивлялся, хотя на самом деле за все это время у него было всего несколько лет сознательной жизни.
Но вскоре ему предстояло ощутить последствия этого мистического глотка. Хотя колдун недавно напомнил ему о том, что последствия будут, Гвальхмай почти забыл об этом предупреждении.
Он спустился в город и нашел гостиницу, чтобы было, где поесть и поспать. Две недели он ждал аудиенции у Папы, и когда, наконец, она была ему предоставлена, он так и не встретился с Папой и не рассказал ему свою историю.
Когда открылась дверь, и наступила его очередь, и камерарий объявил его имя, он успел сделать всего три шага в зал приемов. Он увидел фигуру в митре в драгоценном одеянии, ожидающую его в другом конце зала, увидел князей церкви по обе стороны, услышал, как величественно одетый мужчина у двери начал вопрос:
"Какой…?"
В этот момент между ним и всем остальным миром опустился туман. Он услышал злой, липкий смешок, который слышал раньше, и понял, что слышит его только он один.
Глубокая усталость охватила его. Язык стал тяжелым. Сон огромной волной накрыл его. Он думал, что кричит: "Кореника! Подожди! Ах, подожди, подожди меня!", но не издал ни звука. Его уши словно были набиты ватой. Он соскользнул в сон.
"Тот, кто живет дольше, чем другие, должен спать дольше, чем другие!"
Пока он падал на длинный красный ковер, ему казалось, что он слышит мучительный ответный крик: "О нет, мой дорогой! Нет! Нет! Нет!" — но эти слова звучали только в его голове.
Он даже не почувствовал, как его тело ударилось об пол.
Он знал свое имя. Его крестный отец чародей Мерлин крестил его Гвальхмаем, что на самом древнем языке означает "Орел".
Он знал, где был, куда шел и почему пришел туда. Он знал, что ему нужно выполнить миссию и что на его пути были препятствия.
Он не знал, где находится сейчас.
Он бродил, полный чувства абсолютного блаженства, среди спокойного великолепия и красоты. Вокруг округлые холмы были одеты цветами асфоделей и лилий. По другую сторону холмов возвышался единственный, идеальный снежный пик, чье совершенство и чистота линий неизменно притягивали его взгляд.
Здесь фонтаны звучали музыкой, а когда мягкий, несущий сладкие запахи ветер ласково пролетал над землей и касался листвы могучих лесов, из них доносились нежные звуки. Он дышал ароматом изысканных пряностей и всюду видел только красоту и грацию.
Народ этой страны был изящен и красив, их голоса звучали как песни, от которых он никогда не уставал, хотя то, что они говорили, проходило сквозь его разум как туман и не оставляло воспоминаний.
Он был не одинок, потому что в руке держал нежную, теплую ладонь своей возлюбленной Кореники. Вместе они любовались чудесами этого прекрасного места, и не могли налюбоваться, потому что не было конца чудесам и не было насыщения их счастью.
Казалось, что время остановилось в этой восхитительной стране, так как не было ни солнца, ни луны, по которым можно было бы следить за его ходом; ни голода, ни жажды, ни усталости, чтобы делить время на часы, как в мире людей.
Они жили в довольстве и покое. Иногда ему чудились гигантские лица, парившие над ними, но они никогда не были страшными, они всегда были добрыми и любящими.
Он не возражал против того, что за ними наблюдают; он чувствовал, что они с Кореницей находятся под заботливой защитой.
Раньше он считал, что ни одна страна не может быть очаровательнее Эльверона, но магия и красота этого места далеко превзошла чудеса страны эльфов.
Здесь все надежды, все мечты сбылись. Это был Тир-нан-Ог, "остров юных" — будущее, к которому стремятся все люди! Это был Блаженный остров, а может, это был остров Бразил. Это был рай!
Но сейчас в Эдем можно попасть только с кратким визитом. Уже давно на его двери начертано "Входа нет!", никто больше не может жить там постоянно.
