– Ты всегда был высокого мнения о себе, Том Коллинз. Все ирландцы любят важничать не хуже петухов. А что касается вшей, то тут ты ошибаешься.
Том широко улыбнулся.
– Полукровка, – еле слышно прошептал он.
– Твоя помощь мне не нужна. Не ты один решил отправиться на поиски счастья…
– Что это значит?
– Кстати, для этого совсем не обязательно воровать мула и мчаться на нем невесть куда в надежде разыскать…
Теодора вытянула перед собой правую руку. На ее указательном пальце было надето серебряное кольцо. Том отшатнулся.
– Откуда оно у тебя?
– Я получила его от моего будущего супруга, – Теодора изучала кольцо. – Оно мне не очень нравится, но что поделаешь.
Том вскочил на ноги.
– О чем, черт тебя дери, ты тут болтаешь?
– Можешь выбирать выражения повежливее, Том Коллинз?
– Да плевать я хотел на вежливость. Так ты обручена?
Теодора серьезно взглянула на брата.
– Да, – ответила она, – я обручена и еще до конца этого месяца выйду замуж. Не хочешь меня поздравить?
Том спустился к воде и, подобрав камешек, зашвырнул его в волны. Потом стремительно повернулся к своей сестре, которая сняла кольцо с пальца и сидела, задумчиво разглядывая его.
– По-моему, слишком много новостей зараз, – угрюмо проворчал Том, – но как бы то ни было, ни у кого язык не повернется сказать, что Том Коллинз плохо воспитан. Так что поздравляю тебя от всей души, Теодора Долорес Васкес!
Он тяжело дышал, грудь его прерывисто вздымалась.
– У меня уже и возраст подошел, – задумчиво произнесла Тео.
– Да, отлично, – кивнул Том, – просто замечательно. Ты, как я посмотрю, без дела тут не сидела. И теперь, значит, хочешь увидеть мир. Что ж, чудесно, там есть на что поглядеть.
Теодора вздохнула и мечтательно посмотрела на черное ночное небо.
– Испания, – проговорила она, – при звуке этого слова мое сердце начинает тосковать.
– Глазом не успеешь моргнуть, как она тебе надоест.
– Почему это?
– Да потому что в ней полно испанцев, – проворчал Том.
– Но так и должно быть.
Том снова сел, теперь уже встревоженный всерьез.
– Ты действительно намереваешься отправиться в Испанию?
Тео открыла глаза и кивнула.
– Черт побери, но что ты там собираешься делать?
– Жить. Вместе с моим мужем. Во всяком случае, какое-то время. Потом, когда все устроится, мы отправимся в Африку.
– В Африку? Ты что, совсем сдурела? Чтобы тебя там сожрали дикие звери? Или каннибалы, которые только и думают о том, как бы съесть побольше белых. Ты говоришь с человеком, который путешествовал целых два года и познакомился с людьми, которые многое повидали и знают, о чем говорят. Если бы ты только знала, сколько я всего узнал о солнечных затмениях, о Земле, о мире… Черт побери, Тео, ты же нигде не бывала, кроме этого острова. Как ты вообще можешь мечтать о месте, о котором ты ничего не знаешь?
– Потому и мечтаю.
– И что вы собираетесь делать в Африке? Торговать рабами?
– Боже упаси, конечно, нет. Мы будем миссионерами. Видишь ли, Том, мы не будем жить в глуши. У нас будут свои слуги и свой собственный экипаж, и, когда мы прибудем на место, миссию уже построят. Мы отправимся туда с письмом от папы римского.
– Если ты смеешься надо мной, то…
– Я вовсе не смеюсь. Я еще никогда не говорила более серьезно, чем сейчас.
Том вздохнул.
– Так как, говоришь, звали мою бабушку?
– Грания Ималли, – ответила Тео и надела кольцо на палец.
Они отправились обратно в пустую таверну и прикрыли дверь, ведущую в покои сеньора Лопеса, который давным-давно спал.
Том нацедил себе стаканчик из Бочонка Остатков, но тут Тео достала непочатую бутылку и с самоуверенным видом водрузила ее на стол между ними.
– Из Мадейры, – пояснила она.
– Это же лучшее вино у нас в таверне! – воскликнул Том.
Тео кивнула и наполнила вином два стакана.
– Разве у нас нет повода для праздника, Том Коллинз? Ты узнал, что являешься потомком знатного рода, хоть и с запятнанной репутацией. Я совсем скоро выйду замуж и отправлюсь в плавание на настоящем испанском фрегате. Я буду стоять на носу, когда мы будем пересекать Атлантический океан, и наслаждаться каждой секундой.
– На это плаванье уйдет три месяца, моя маленькая сеньорита.
– Значит, я буду наслаждаться каждой секундой все три месяца. Буду вдыхать чужеземные бризы, наполняя ими свою душу, сердце и голову. Кто знает, быть может, мы сможем писать друг другу письма.
Том хрипло рассмеялся.
– Крысы, – проговорил он, – чумные крысы, цинга, дизентерия, гнилая вода, ураганы, тайфуны, морская болезнь, понос, желтый горох на завтрак, обед и ужин. И это еще в лучшем случае. Черт возьми, Тео, ты понятия не имеешь, о чем говоришь. На море тебя будут ждать одни лишь утопленники, мятежи, пираты, буканьеры и насильники. Я плавал на одном испанском судне, так мы там каждую неделю выкидывали за борт по трупу, чтобы обезопасить себя от заразы.
– Как только окажусь в Европе, разыщу самую большую библиотеку и засяду там на долгие месяцы. Только вообрази себе, все эти знания… вся эта поэзия…
– Замечательно, я веду разговор с глухим. Что ж, ты хочешь увидеть мир, да на здоровье! Но стоит ли ради этого выходить замуж?
