Ловля сельдевой акулы была опасным занятием, которое требовало терпения, сноровки, хитрости и уважения к этим кровожадным тварям. Без терпения ничего не поймаешь, но без уважения можно было легко поплатиться жизнью.
Однажды тихой ночью их шхуна, омываемая звездным светом, качалась на волнах милях в пяти от Пуэрто-Рико. Приманка была готова и привязана ко дну шхуны, и запах свежей крови смешивался с запахом соленой воды.
Том сидел на палубе вместе со шкипером и его внуком и развлекал их историей о том, как один моряк похитил в жарких странах солнце и растопил лед в сердце принцессы.
– Этот моряк, – рассказывал Том, – женился на принцессе и получил от ее отца в приданое целый замок. Богаче этого моряка свет не видывал.
Том замолчал, думая о Бибидо и о той награде, которую он, должно быть, так никогда и не получит.
Он нетерпеливо смотрел на наживку, проклинал свою несчастливую судьбу и тихо злился на Альберто и Бруно, которые даже не подозревали, чего он лишился.
– Не завидуй ему, Том, – посоветовал шкипер, набивая табаком трубку. – Зато мы сейчас находимся там, где водятся самые большие акулы. Некоторые из них достигают в длину пяти метров, а уж умны, как сам Коперник из Польши.
Альберт подмигнул Бруно, и тот, расплывшись в улыбке, похлопал Тома по спине.
– Ни одно животное не может быть умнее Коперника, – пробурчал Том, глядя на море, – а уж сельдевая акула тем более.
Этой ночью он в первый раз оказался на волосок от смерти.
Акула вцепилась в приманку около полуночи. Ее атака окровавленного рыбьего мяса была такой мощной, что судно содрогнулось.
– Акула! – закричал шкипер и вывалился из гамака.
Через несколько минут все трое были на палубе.
– Она прямо под нами, – прошептал Альберт, вытаращив глаза. Бруно в ответ лишь поежился.
Тишина.
– Уплыла, – сказал Том.
– Терпение, – прошептал шкипер.
В молчании они выждали еще несколько минут, и тут Том заметил акулу, которая с пугающей скоростью накручивала круги вокруг судна.
Бруно закричал от ужаса и восторга, а Том забегал от одного борта к другому, стараясь не упускать животное из виду. Увиденное поразило его своей красотой: спина акулы отливала голубым, а брюхо светилось, как серебро.
– У акулы восемь рядов зубов, – объяснял между тем шкипер Тому, – и самый меньший из них – размером с человеческий палец, так что если она во что вцепится, так уж вцепится. Каждый зуб – как заточенный с двух сторон кинжал. Сельдевая акула ничего не боится. Ее боятся все, а ей страх неведом.
– Ну, это мы посмотрим, – проворчал Том и схватил гарпун.
Альберт приблизился к нему.
– Помни, чему я тебя учил, Том, – уважение!
– Чтобы я уважал какую-то акулу? Да никогда в жизни!
Том поднял гарпун и услыхал рядом с собой истеричный смех Бруно, когда акула вцепилась в приманку. Мелькнули ее холодные, как лед, глаза, и до их слуха донесся звук разрываемого мяса.
– Ну же, Том, – закричал шкипер, – давай!
Но внезапно акула бросила приманку и отплыла в сторону.
И так всю ночь напролет. Акула то удалялась, то внезапно появлялась снова и вцеплялась зубами в приманку.
– Акула – хитрая тварь, – ухмыльнулся шкипер. – Я же говорил тебе, Том. Ей нередко удается обвести человека вокруг пальца.
– Меня ни за что не надует какая-то там рыбина, – сердито фыркнул Том. – Еще до конца ночи мы поймаем эту акулу.
Альберт засмеялся и крикнул что-то Бруно, но Тому было не до них. Сейчас для него существовали только он сам и морской хищник. Хищник, который жадно поглощал мясо, не думая о том, кто стоит на палубе и наблюдает за ним. Готовясь нанести смертельный удар.
Усталость Тома мгновенно улетучилась, ей на смену пришло напряжение – такое, какое бывает, когда человек находится на волосок от смерти, – руки сводило судорогой, в животе стоял комок. Том объявил войну акуле. Акуле, которая думает, что ей некого опасаться, что ее невозможно поймать.
– Я научу тебя бояться, – шепчет Том и поднимает руку с зажатым в ней гарпуном. Не отрывая взгляда, он следит за хищницей, которая накидывается на приманку, пожирая ее с такой жадностью и безразличием, что сердце Тома холодеет, а тело превращается в сжатую пружину.
Когда акула появляется в третий раз, он бросает гарпун. С такой силой, что сам чуть не вылетает за борт.
Гарпун вонзается акуле в лоб.
Огромная рыбина разворачивается и пытается уплыть в море. Ее хвост бьет, челюсти смыкаются и размыкаются, пенится вода. Акула, словно прощаясь с темным бархатом неба, выныривает в последний раз на поверхность и замирает. Ее глаза мертвы, а тело неподвижно. Потом акула вместе с гарпуном начинает уходить под воду.
Канат быстро раскручивается и резко натягивается, шхуна вздрагивает. Альберт и Бруно встают рядом с Томом.
– Она слишком тяжела, – говорит Альберт, – нам не под силу ее поднять. Эта гадина все-таки обхитрила нас. Мы упустили гарпун и веревку.
Том молча смотрит на него. Он знает, что новый гарпун стоит дорого.
Потом он переводит взгляд вниз и смотрит в глубину, туда, куда уходит канат длиной в три сотни футов. Он натянулся так сильно, что судно накренилось.
Шкипер уже приготовил нож, чтобы отсечь веревку.
