Том просит его повременить.
– Я достану наш гарпун, – говорит он, – нырну и вытащу его из акулы.
Шкипер оглядывает поверхность моря, над которой уже занимается рассвет.
– Дело в том, – бормочет он, – дело в том, что акул может быть несколько. Они охотятся стаями, и очень может быть, что это вовсе не та хищница, за которой мы гонялись всю ночь. Но даже если она одна, то остальные, привлеченные запахом крови, могут появиться здесь в любую минуту, и тогда наш дорогой Том Коллинз окажется там, внизу, в окружении акул. Куда ни кинь, всюду клин.
Бруно смотрит на Тома и расплывается в широкой улыбке.
Том задумывается. Теперь, когда сражение проиграно и шкипер смирился с мыслью о потере гарпуна, самое разумное – это остаться на судне и не пытаться возражать. Но Том не хочет быть обманутым, тем более какой-то дохлой рыбиной. Брошенный им гарпун сейчас торчит в башке у сельдевой акулы, которая даже после своей смерти сумела им досадить.
Том взбирается на перила и берет в зубы нож.
– Пеняй на себя, ирландский самоубийца, – кричит ему в спину шкипер.
– Да, – вторит ему Бруно, – он всегда делает что хочет.
Шхуна кренится на ветру.
Том смотрит на канат, уходящий под воду, и на ярко-красный горизонт. На мгновение он вспоминает запах лимонов, которыми пахнет кожа его матери, и грязную воду, которую он налил в кувшин Саморе. Он думает о сестре и ремне своего отца, том самом, что он подарил морю. Последняя его мысль – про Рамона и их общую собственность в лице чернокожего юноши-раба с кольцом на шее.
– Случилось чего? – ухмыляется шкипер.
Бруно напряженно смотрит на Тома.
– Я достану этот гарпун, – решительно говорит Том. – Я не позволю акуле меня перехитрить.
Он погружался, стремительно разгребая руками воду. Теперь, когда вода очистилась от крови, Том смог различить далеко внизу акулу, которая висела метрах в двадцати от морского дна с гарпуном во лбу.
«Надо просто забрать его», – подумал Том и принялся грести еще быстрее.
Но где-то на полпути вниз он вдруг запоздало сообразил, что для такого случая ему следовало бы прихватить с собой камень, как он не раз поступал во время своих погружений на Невисе. Что же делать? Вниз оставалось столько же, сколько и наверх. Ему хватит воздуха, чтобы добраться до акулы, в этом Том не сомневался. Но хватит ли ему воздуха сделать то, для чего он все это затеял? Сколько сил уйдет на то, чтобы выковырять ножом гарпун, засевший в акульем черепе?
Cтиснув зубы, Том принялся грести быстрее и вскоре был возле акулы. Он старался не смотреть в ее мертвые глаза, выражение которых почти не изменилось с тех пор, когда акула была живой.
Легкие сдавило, Том посмотрел наверх. Он не помнил, чтобы когда-нибудь нырял так глубоко раньше.
Том сообразил, что канат лучше оставить на гарпуне, тогда натяжение поможет высвободить гарпун из туши акулы.
Том достал нож и с большим трудом принялся за дело. Работа была тяжелой, перед глазами плавали какие-то черные мушки, и с каждой секундой их становилось все больше. Он не понимал, что это. Должно быть, что-то случилось с его зрением. Рука, державшая нож, кромсала и рубила. Хотя Том знал, что надо резать, а не тратить силы на рубку.
Силы стремительно покидали Тома. Их едва хватало на то, чтобы удержать в руке нож.
Том взялся за канат, чтобы начать подъем, когда вдруг уловил краем глаза движение слева. Он быстро развернулся и напряг зрение, чтобы рассмотреть, что это, но, сколько бы ни поворачивался и ни крутился, тень все время оставалась позади него.
Наконец Том смог разглядеть ее – в пяти метрах над ним была четырехметровая сельдевая акула, которая, покружив вокруг своей мертвой товарки, внезапно сменила курс и устремилась к Тому.
В то же мгновение канат дрогнул, выскользнул из отверстия гарпуна и, крутясь, начал подниматься вверх. Том быстро протянул руку и схватился за его конец как раз в тот момент, когда акула бросилась в атаку.
Перевернувшись набок, она устремилась вперед с ужасающей скоростью. Мелькнули похожие на когти зубы. Акула нацелилась прямо на ноги мальчика.
Том вцепился в канат двумя руками и почувствовал, что его тянут наверх. Теперь все зависело только от Бруно с его сверхчеловеческой силой. Лебедка вращалась все быстрее и быстрее.
Том уже различал голос шкипера, который, перегнувшись через борт, орал что есть мочи внуку:
– Давай, давай, Бруно, не отпускай, тяни, тяни, ТЯНИ!!!
Акула, судя по всему, на мгновение засомневалась, какую еду предпочесть. Но, сделав круг над мертвой товаркой, выбрала человеческие ноги, которые так соблазнительно бултыхались над ней.
В легких Тома уже почти не осталось кислорода. Вот из его рта вырвались последние пузырьки воздуха, и он почувствовал, что канат выскальзывает из рук.
Акула стремительно приближалась к нему.
Последнее, что увидел Том, теряя сознание, был огонек в мертвых глазах акулы.
Шкипер склонился над Томом.
Ветер надувал парус с хорошо знакомым звуком.
«Может быть, я умер?» – подумал Том. Но он, конечно же, не умер. Шкипер нагнулся к нему еще ближе и улыбнулся беззубым ртом.
