Назавтра его не позвали в покои госпожи. Вместо этого Том весь день провел на поле, занимаясь в обществе двух надсмотрщиков охотой на крыс. И когда вечером он сидел на кухне, поедая остатки хозяйского ужина, чернокожая Бесси сказала, что все, райская жизнь закончилась. Не видать ему больше печенья.
– Том плохо себя вел? – испуганно спросила Санди.
– Рассказал небось историю о слабительном порошке, – вздохнула Бесси.
– Что-то в этом роде, – пробормотал Том и поплелся спать в будку.
Но на следующий день его позвали снова.
К удивлению Тома, госпожа на сей раз была одета, и гардины в ее комнате были подняты. Миссис Бриггз сидела в кресле с подлокотниками и глядела прямо перед собой, когда Том прошмыгнул внутрь с чайным подносом.
Том скользнул взглядом по Иисусу, который сегодня, кажется, чувствовал себя лучше. Тому даже почудилось, что он с интересом покосился на поднос с печеньем.
– На что ты смотришь? – спросила женщина.
– На Иисуса, миссис Бриггз.
Госпожа удивленно подняла брови и надула губы.
– Картина висит здесь как напоминание, – важно произнесла она. – Значит, она не оставила тебя равнодушным?
Том набрал в легкие побольше воздуха. Он не знал, насколько его тронула картина, но был абсолютно уверен в том, что Иисус разделяет его любовь к печенью.
– Да, – ответил он, – она очень сильно меня тронула.
– Чем же? – миссис Бриггз смотрела на Тома острым, пронзительным взглядом.
– Думаю, тем, что когда-то я знавал человека, который оказался в похожем положении.
У женщины отвисла челюсть.
– Будь добр, избавь меня от своих выдумок, – простонала госпожа, но, подумав, спросила: – А кем он был, этот человек?
– Его имя Рамон Благочестивый, миссис Бриггз.
Госпожа надкусила печенье.
– Да, имя действительно любопытное, но обычно такие люди представляют собой прямую противоположность своему прозвищу.
Том энергично кивнул.
– В этом госпожа абсолютно права. Но он обладал забавным умением.
– Вот как? Что же это за умение, позволь тебя спросить?
– Он мог плыть, держа во рту сразу три печенья, – ответил Том и покосился на фигуру Христа.
– И научился этому искусству сам, – добавил он.
Миссис Бриггз округлила глаза.
– Если ты хочешь взять печенье, то так и скажи.
Том извинился и взял печенье.
– В Англии… – начала миссис Бриггз.
И надолго замолчала. Том покосился на нее, ожидая продолжения, но госпожа откинулась на спинку кресла с отсутствующим выражением лица. Спустя некоторое время она продолжила:
– …в Англии, где я родилась. Каждый день я думаю о моей родине. Я засыпаю с мыслями о ней, и первое, что вижу, открывая глаза, – это моя Англия. Там жили все мои предки. Потом произошло восстание крестьян, в котором мы потеряли все свое состояние. Потом половина всех англичан погибла от чумы. Но сегодня Англия – величайшее государство в мире. И ты это знаешь.
– Знаю, мэм.
– Великая страна, – простонала госпожа.
– Абсолютно фантастическая, – повторил виночерпий, поглядывая на печенье.
– Лондон – бесподобный город, Том, совершенно не похожий на другие. Начало всех начал. В юности я часто бывала в театре. Какая драма, какие костюмы, но, прежде всего, какая поэзия!
Сара Бриггз закрыла глаза и проникновенно прошептала:
Женщина посмотрела на Тома.
– Я хочу, чтобы ты выучил это наизусть. Не важно, если ты не понимаешь смысл, главное – прочувствуй музыку слов. Можешь повторить две первые строчки?
– Да, мэм: Лондон – бесподобный город.
– Да совсем не то, болтун! Давай еще раз.
Том повторял строчку за строчкой снова и снова, пока не выучил четверостишие целиком.
– Чувствуешь, как слова звучат в тебе, Том?
– Чувствую, мэм.
Миссис Бриггз отвернулась, отмахнувшись от него, как от мухи.
– Ничего ты не чувствуешь, абсолютно ничего. Приблизься.
Том подвинул свой стул. Сара Бриггз смотрела на него изучающим взглядом, словно пыталась в нем что-то разглядеть.
– Ступая по улицам Лондона, – прошептала она, – ты ступаешь по центру мироздания. Ты знал об этом?
– Да, мэм, я это знал.
Госпожа раздраженно побарабанила ногтями по столу.
– Откуда ты можешь это знать, раз ты никогда не бывал в Лондоне?
– С Лондоном, миссис Бриггз, то же самое, что и с Солнцем.
Миссис Бриггз наморщила брови.
– Что, ради всего святого, ты хочешь этим сказать?
Том откашлялся и, пытаясь подражать интонациям беззубого старика, которого он встретил в портовой таверне Порт-Ройала, прошептал:
– Да… Видите ли, мэм, сперва я должен спросить вас вот о чем: известно ли вам, где находится мужское семя?
В комнате стало тихо.
– О чем ты говоришь? – госпожа начала нервно хватать ртом воздух.
