Когда привезли завтрак — привилегия для лежащих в генеральской палате, — он попросил бинт, замотал руку, чтоб в глаза не бросалось, и скоро этот инцидент отошел на задний план, поскольку в окружном госпитале началась повторная сдача анализов. Он уже смело наступал на оперированную ногу, ходил без костыля и все утро чувствовал душевный подъем. Полагая, что Шабанов все еще лежачий, хирург пришел к нему сам, привел сестру с перевязочными материалами и осмотрел прооперированную ногу.
— Через недельку снимем швы, — пообещал он. — А две недели придется погостить у нас, молодой человек. Кто вас оперировал, руки бы ему оторвать! Зачем было нужно вскрывать зарубцевавшийся раневой канал, когда пуля прошла мышцу почти насквозь и сидела в сантиметре от кожного покрова?
— Этого я не знаю, — на всякий случай предупредил Шабанов, чтобы избежать лишних вопросов.
Но хирурга не интересовали подробности ранения, он приказал сестре два раза в день проверять состояние раны (что-то ему не нравилось), пожелал скорого выздоровления и ушел.
— Жить буду? — спросил Герман у сестры, заклеивающей ногу. — Скажи по секрету?
— Есть опасность нагноения, — призналась она. — Возможно, придется почистить или поставить дренаж.
— Ничего себе! Мне там отлично вылечили ногу! — забывшись от возмущения, развязал он язык. — А здесь угробят!..
Спохватившись, замолчал, но сестра спросила выразительно:
— Где это — там?
— Там! — показал он на потолок и отвернулся.
— Что у вас с рукой? Сменить повязку?
— Нет! — Шабанов спрятал руку. — Это вас не касается.
Переосмысленный ночной разговор вдохновлял его, и теперь уже не казалась бредом мысль, что стоит ему снова подняться в воздух, как Агнесса обнаружит себя, подаст какой-то знак и можно будет все поправить.
Поднаторевший в вопросах медицины Олег Жуков рассуждал совершенно правильно — главное, доказать, что ты здоров и вернулся без всяких отклонений, и ни Заховай, ни маркитант со своим прокурорским гонором ничего ему не докажут, а представитель Главного Конструктора — человек свой в доску, ибо на его КБ хотят свалить всю вину.
Когда Шабанов вернулся в палату, застал там молодого человека в очечках, типичного программиста, который установил компьютер и заканчивал его настройку.
— Все очень просто, — объяснил он. — Вы легко справитесь. Здесь новая программа тестирования, в виде симбиоза компьютерной игры и развлекательного шоу «Угадай мелодию». Не спешите. Работайте, когда появится настроение.
Тест начинался с вопросов пустячных, к тому же каждый имел три варианта ответов и на экране появлялся джин, сильно смахивающий на козлобородого, который, словно змей-искуситель, шептал на ухо «правильные» ответы, смущал, совращал и сбивал с толку. С ним можно было разговаривать, советоваться и даже посылать на три буквы, на что этот чертенок разражался крутым прапорщицким матом, однако с ним можно было найти общий язык, выполнив три нехитрых условия — перечить, но не ссориться, на каждый шестой вопрос отвечать так, как он подскажет и, самое главное, не загонять его в кувшин с пробкой. И тогда джин становился добрейшим и за правильный ответ в качестве награди; показывал короткие ролики с эротикой. И еще: пока не ответишь на один вопрос, не получишь следующего, то есть вперед не забежишь и не заглянешь, что авторы программы хотят в конечном итоге.
— И это ваши высокие технологии? — проворчал он и все-таки сел за компьютер, поскольку никакой реабилитации без тестирования не могло быть, а, значит, пройти через это придется. Он знал, что в этой игре есть много хитростей и каверз и что вопросы будут усложняться и иметь двойное и тройное дно: создатели программы намеревались всецело изучить его личность и вывернуть все, что есть на душе и в подкорке. Игнорируя джина, под его отчаянные ругательства, он нащелкал десятка три вопросов, в общем-то, уже знакомых по прежним тестам, и внезапно споткнулся на очередном. Ему предлагалось назвать, а точнее, выбрать одно из трех блюд, пристрастие к которым было с детства и сохранилось на всю жизнь. И шло перечисление — домашний сыр, мясо по-французски, парное молоко с горячим хлебом. Увлеченный игрой, он сначала автоматически вывел стрелку на последнее блюдо — и чертенок заблажил, дескать, хочу мяса по-французски! — однако спохватился и первый раз удовлетворил аппетит джина. Тот немедленно выдернул билетик с новым и незначительным вопросом, однако Шабанов включил паузу и вскочил из-за стола.
Все эти блюда появились в тесте не случайно, значит, напичканный какой-то дрянью, под наркозом, он выдал козлобородому первую встречу с Агнессой возле хутора и вторую — на горнолыжной базе. Мало того, сейчас он совершил прокол и компьютер зафиксировал его колебание, и исправить ничего невозможно…
