Политика в Центральной и Южной Азии во многом определялась нефтяными и газовыми интересами. Европа, Америка, Россия, Япония, а позже Аргентина и Австралия схлестнулись в борьбе за право эксплуатировать месторождения углеводородов, тянуть трубы к терминалам на Аравийском море. Российской компании «Нефтегаз» удалось выиграть тендер на поставки газа из Южного Ирана: предполагалось, что газопровод пройдет через белуджскую глубинку.
Все бы ничего, если бы не безобразие, которое учинил Гафур Осман Хайдери, вождь племени, обитавшего в межгорной котловине Ванну (округ Лоралай). С одной стороны, ее обрамляли горы Макран, с другой – Драганское плато, здесь пролегал идеальный маршрут для трубопровода.
Нужно сказать, что в Белуджистане племена до сих пор пользуются практически полной автономией, и властям с ними непросто сладить. Так вот, с Османом подписали договор, разрешавший строительство на его территории ‒ за крупную сумму, которая переводилась на его счет в венском банке, а также за весьма соблазнительные роялти. Однако вождь посчитал, что следовать понятиям чести попросту глупо. И когда австралийская «Брокенхилл-пропрайетори», вознамерившись монополизировать всю нефтегазовую разведку и добычу на территории Пакистана, предложила ему в полтора раза больше, он долго не раздумывал.
В «Нефтегазе» решили, что соревноваться с богатыми австралийцами бессмысленно. Вместо этого обратились к спецслужбам, что представлялось патриотичным и менее расточительным. Газовики не прогадали – буквально за месяц была собрана информация, проливавшая свет на некоторые стороны деятельности вождя племени.
В ходе последней избирательной кампании, невзирая на публичные заверения в верности военному режиму, Осман тайком ездил в Саудовскую Аравию, где вел переговоры о политическом союзе с опальным премьер-министром Пакистана. А также контролировал контрабандную торговлю на одном из участков иранской границы и не раз предоставлял убежище отрядам одной радикальной группировки, которая враждовала с федеральным центром и боролась за независимость своей провинции всеми средствами – включая обстрелы городов из тяжелых гранатометов и ракетных установок. И нам удалось раздобыть подтверждающие все это видео- и фотоматериалы.
В Пакистане помнят скандал с Зафаруллой Бугти, главой другого племени, которого застукали в уютном гестхаусе с двумя девицами сразу. Благодаря этому
Непосредственно по Осману работал Володя Зайченко – молодой сотрудник с приятной наружностью и большими амбициями. Он был самоуверен и нагловат. В Исламабаде ему по статусу полагались отдельная вилла, дорогая машина, и он с ужасом думал, что рано или поздно придется лишиться этой роскоши. Возможно, именно это побудило Зайченко забрать все материалы на Османа и отправиться в Объединенные арабские эмираты, где он обосновался в Шардже, в гостинице «Карлтон». Оттуда позвонил в посольство и сообщил, что вернет искомое только после перевода ему на номерной счет внушительной суммы в долларах.
Разразился скандал, и все шишки посыпались на голову Ремезова. Он вел это дело и отвечал за Зайченко.
Прежде уже случалось, что его карьера висела на волоске. Как-то один из его подчиненных исчез в Дубае. Не явился на рейс, покинул здание аэропорта. Ремезова, отдыхавшего тогда в Сочи, выдернули с солнечного берега и недвусмысленно уведомили о стоявшем перед ним выборе: отыскать пропавшего работника, либо покинуть службу. В течение пяти дней он обходил дубайские отели от высшего класса до тех, что не подходят ни под одну «звездную» категорию и, наконец, обнаружил строго засекреченного коллегу. Тот не перебежал к врагу и не выдал тайны кодов. Лежал пьяный, на толстом ковре в номере-люкс, распространяя острый запах рвоты и экскрементов.
Нынешняя ситуация была еще серьезнее, на кону стояли государственные интересы. В отсутствие Зайченко его номер в отеле обыскали, но ничего не нашли. Передвижения и контакты беглеца тщательно отслеживали ‒ он не арендовал банковский сейф, ни с кем не виделся. Ходил на пляж, в рестораны, словом, прожигал жизнь.
