Ремезов покачал головой. Все оказывалось проще, чем это предполагали изощренные профессионалы. Куда Зайченко мог спрятать похищенные им материалы, какой хитроумный способ придумал? Камеры хранения в аэропортах и на вокзалах, банковские сейфы, чемодан с двойным дном… А всего-то речь шла о несанкционированном вложении в диппочту. Володя дружил с шифровальщиком Толей Черевичко, который систематически нарушал инструкцию и пересылал с женой Зиной или с дипкурьерами буквально все: от денег до антиквариата.
Ремезов поцеловал любовницу, и она благодарно затихла у него на груди. Разумеется, они поговорили, и Зоя Никитична окончательно успокоилась. Ремезов вернет материалы, с Володей поговорят по душам… Взыскания ему, конечно, не избежать, отзыва из командировки тоже, но карьера не будет загублена и потом представится не один шанс восстановить свою репутацию.
…Подступала ночь. Ремезов молчал, сосредоточенно дымя сигаретой, глядя, как лиловеет небо. Не сумев сдержать распиравшего меня любопытства, я задал вопрос:
Чем же все кончилось?
Да ничем, пожал плечами Ремезов. Материалы отдал, сам уехал.
А как… Зоя Никитична?
Ремезов нехотя оторвался от созерцания горных ландшафтов.
Мы не должны забивать себе голову сложными рефлексиями, важно уметь свести любую проблему на элементарный уровень. Отчетливо видеть, к чему ведет тот или иной вариант, каковы затраты, практическая отдача… Эмоциональный контроль вносит ясность, избавляет от внутренних терзаний. Зоя мне нравилась… очень нравилась, но развивать наши отношения было бы глупо и нечестно. Правда, признаюсь, я все-таки ненадолго выпустил вожжи из рук, чувства разгулялись. Стал подумывать, что можно оставить службу, устроиться в одну контору на хорошие деньги… В общем, решил заехать к Зое накануне отъезда. Имелась шальная мыслишка – не сдать ли билет. Рейс, правда, был отличный через Франкфурт, стыковки удобные.
…В тот раз он не стал останавливаться у метро, а доехал прямо до дома на улице Чаплыгина. Быстрый взгляд на ее окно: сквозь занавеску просматривался силуэт стройной фигуры.
Встретила как обычно: поцеловала, помогла снять пиджак, провела в комнату. Они пили чай с лимоном, лакомились шоколадным тортом, время шло, а Ремезов все не решался сказать о главном. На него навалились сомнения. Ну, согласится она… Это значит жить не только с ней, но и с ее мыслями, воспоминаниями, которые так или иначе будут связаны с сыном. На что ему подобное самоистязание, которое растянется до самой смерти? Ради домика в Подмосковье, прогулок по утрам, вечеров у камина, когда за окнами расползается сырость? Но этим дело не ограничится. Какое-то время он будет получать удовольствие от женщины, которая ему пришлась по вкусу, с которой хорошо в постели. Но это пройдет, и скоро. Допустим, она замечательно сохранилась, но годы сделают свое, недалек тот день, когда ее кожа станет дряблой, грудь обвиснет, рот западет, и никакие ухищрения не смогут приостановить процесс старения плоти. В любом случае рано или поздно ему придется с отвращением взирать на собственное тело обрюзгшее, немощное. Стоит ли добавлять к нему еще одно, обольщаясь призрачными надеждами?
Он допил чай, аккуратно промокнул салфеткой рот и попрощался. Зоя Никитична откровенно расстроилась, но не подала виду, предложив Ремезову заходить, когда тот будет в Москве. Он твердо пообещал, хотя знал, что больше они не увидятся.
…Мы с Ремезовым вернулись в Исламабад, распрощались, пообещав не терять друг друга из виду, писать, звонить… Но как это обычно бывает, уже никогда не встретились. От знакомых слышал, что жил он одиноко, в своем родном городе, родных у него, по-моему, не было.
А я потом отыскал следы этой истории. Это оказалось не сложно, достаточно было просмотреть эмиратские газеты.
Вот, что там написали.
Российский гражданин Владимир Зайченко возвращался на родину из Пакистана и решил на несколько дней задержаться в Шардже. Кто же упустит возможность отдохнуть – поплавать в море, понежиться на солнце. Спустя неделю постоялец отеля «Карлтон» вызвал к себе в номер парикмахера. Подровняв виски, затылок, тщательно выбрив подбородок, цирюльник аккуратно перерезал своему клиенту горло. Как выяснилось, настоящий парикмахер в то утро опоздал на работу – его автомобиль попал в аварию, и разбирательство с дорожной полицией затянулось на целый час.
Ремезов познакомился с ней в боулинге. У нее были светлые волосы, зеленые глаза и чудесная фигура. Мелинда Новак. Американка из Миннесоты, задрипанного американского штата. Но с шармом. Никакой там англосаксонской угловатости и сухости. Женственность и очарование в квадрате. Бросала шары ловко, с естественной грацией. Мужики пожирали ее глазами. Тридцать один год, вице-консул. Ремезов пригласил ее на чашку кофе и к его удивлению она согласилась.
