Тренькин чуть не плакал. Пришел к Баш-Башу с просьбой взять его на церемонию в Исламском университете, чем привел временного поверенного в состояние исступления. Он топал ногами и обвинил завхоза в политической близорукости.
‒ А если догадаются? Скандал! Два Коромыслова под ручку! Подкоп под двусторонние отношения! Миссия Потапа Никодимовича будет сорвана!
Завхоз клялся, что по-другому оденется и причешется, изменит свой облик до неузнаваемости, но Баш-Баш был неумолим. Тренькин рассчитывал на заступничество Коромыслова и зря. Тот не заступился.
Вечером, накануне мероприятия, завхоз пришел к Ремезову и горько рыдал. Ремезов как мог его успокаивал.
‒ Вы так хотите попасть туда? Уверяю, ничего особенного…
‒ Это для вас «ничего особенного»! А у меня в жизни больше ничего такого не случится! Когда я смогу еще хоть разок побыть очень важной персоной. Лидером партии и главой российской оппозиции! Про меня снова напишут, а президент руку пожмет.
‒ Он пожмет настоящему Коромыслову, а вы, даже если бы попали на церемонию, то в роли Тренькина, а не Коромыслова. И вам там будет гораздо тяжелее, чем здесь, в посольстве. Видеть все это…
‒ Ну так что же! ‒ не унимался завхоз. ‒ Пусть я будут стоять там трагически неузнанный. Я-то буду знать, кто чего стоит. У меня самооценка поднимется. Почему это ничтожество, этот Коромыслов? А?
‒ Действительно несправедливо… и насчет самооценки все верно, ‒ пробурчал Ремезов. ‒ А знаете… У меня появилась идея. Не обещаю, но попробую.
‒ Святой человек! ‒ воскликнул завхоз.
Тем же вечером Ремезов пришел к Галлиулину и имел с ним продолжительный разговор. Рашид Асланович колебался, но в конце концов согласился. Последний аргумент Ремезова оспорить было невозможно. В телеграмме центр что указывал? Всеми средствами обеспечивать безопасность высокого гостя.
Наутро Галлиулин и Ремезов обсудили ситуацию с Баш-Башем, а затем пригласили Коромыслова.
‒ Вот что… ‒ объявил Рашид Асланович, ‒ и в голосе его зазвучала озабоченность. ‒ Поступила информация, что готовится покушение. На вас. Во время церемонии. Террорист-смертник. Или террористка. Пока трудно сказать. Но потому узнаем. Когда взрывпакет сработает.
Коромыслов сглотнул слюну и побледнел.
‒ Несмотря на президента… Там же столько охраны…
‒ Университет исламский, студентов из кампуса не выгонишь. А они из Пакистана, Афганистана, Саудовской Аравии, Ирака… Надел пояс шахида или взрывчатку в рюкзачок положил.
‒ Но почему, с какой стати?
‒ По непроверенным агентурным данным, это месть Кази. Не может простить вашего успеха в зоне племен.
‒ Непроверенным?
‒ Да, не полностью. Но очень убедительным. Вероятность процентов 70. Или 80. А когда проверим, может быть уже поздно.
Коромыслов нервно клацнул зубами. Дрожащими руками достал сигарету, попытался закурить, но не смог. Тем не менее, Галлиулин не преминул заметить:
‒ У нас не курят. Надо принимать решение.
‒ Какое там решение! ‒ Коромыслов вскочил со стула и дважды обежал кабинет. ‒ Одно решение. Я не вправе… не могу… родина не простит. Когда ближайший рейс на Москву?
‒ На Москву рейсов из Исламабада не бывает, ‒ напомнил Ремезов. ‒ Только через Дубай. Или Абу-Даби. Или Доху.
‒ Какая разница! Давайте Дубай. Там дьюти-фри лучше.
‒ Хорошо, что у нас есть двойник, ‒ аккуратно заметил Ремезов. ‒ Кто-то должен вас заменить. Иначе в администрации не поймут.
‒ В какой? ‒ оживился Коромыслов.
‒ В обеих.
‒ В этом есть своя логика, ‒ добавил Галлиулин. ‒ В том, чтобы Тренькин снова заменил Потапа Никодимовича. Грудью защитил. К тому же, это его выступление на пресс-конференции в Мирам Шахе привело в бешенство Кази. Сдержанности не проявил. Опыта не хватило. Пусть отвечает.
‒ Однозначно! ‒ обрадовался Коромыслов. ‒ По всей строгости! Каждый сам должен расплачиваться за свои ошибки. Вот пусть и расплачивается. В следующий раз будет скромнее. Если следующий раз представится. Пусть едет к исламистам и террористам. А мне билет. И машину в аэропорт самую неприметную. Без дипломатических номеров.
‒ Заменим, ‒ твердо пообещал Галлиулин. ‒ У нас пакистанских номеров целый набор. На любой вкус.
‒ Итак, ‒ подытожил Ремезов, ‒ отправимся втроем. Мы с Джамилем Джамильевичем и завхоз. Достойно представим великую державу. А Рашиду Аслановичу надо остаться, я так думаю, да, Рашид Асланович? Посольство не оголять. Ситуация чрезвычайная.
‒ Настолько чрезвычайная, ‒ подал голос Баш-Баш, ‒ что я тоже не могу оголять. Пожалуй, и мне следует остаться. Террористы могут не только там, но и тут ударить, правильно я говорю? Возьмут и нападут. Поэтому, я считаю, надо создать штаб и организовать непрерывное дежурство. Составим график. Комендантам раздадим оружие.
Галлиулин вначале оторопел от такой прыти временного поверенного, но не стал спорить:
‒ Штаб так штаб.
