‒ Но, наверное, вам хочется узнать, каким образом я организовал ваше спасение, как узнал о том, что замышляли Мушахид и Кази.
‒ Ну, да, ‒ кивнул Ремезов, ‒ хотя начинаю догадываться… ‒ он бросил взгляд на Хамзата, который покраснел и поспешил признаться:
‒ Когда мне стало известно о планах Кази, я испугался и сразу все передал Муалим-саабу.
‒ Вот как закрутилось, ‒ Ремезов покачал головой, ‒ слуга трех господ. Надо же!
Никто из присутствующих комедию Карло Гольдони не читал и вообще не слыхал о ней, но смысл уловили все. Дзардан улыбнулся в бороду, Хамзат опустил глаза, а завхоз расслабленно хрюкнул. Страшная ночь в яме отодвинулась в прошлое, и он вновь с оптимизмом смотрел в будущее.
‒ Что вы собираетесь делать? ‒ спросил Ремезов у Дзардана.
‒ Все просто, ‒ талиб сложил руки на груди. ‒ Созовем пресс-конференцию в Мирам Шахе. ‒ Там выступит господин Коромыслов, ‒ Дзардан с усмешкой бросил взгляд на завхоза, ‒ и расскажет о том, что произошло. Как Кази-ур-Рахман попытался сорвать мирные переговоры.
‒ Я не могу без указания… ‒ неуверенно попытался возразить завхоз. Но его оборвал Ремезов, понимавший, что в сложившейся ситуации спорить не следует.
‒ Будешь делать, что говорят. Других указаний не будет. Ты Дзардану жизнью обязан, ввек не расплатишься. Поэтому слушай и запоминай.
‒ Скажете, ‒ пояснил Дзардан ‒ что приехали договариваться о мире, а Кази-ур-Рахман решил помешать. Направил свой отряд, мы приняли бой и победили. Этого достаточно. Никаких подробностей… Подробности они услышат от меня. ‒ Сказав это, Дзардан посуровел.
‒ Господин Коромыслов в Исламабаде… в посольстве… с некоторой растерянностью заметил завхоз. ‒ Он там планировал пресс-конференцию, чтобы самому…
‒ Для меня существует один Коромыслов, это вы, ‒ отрезал Дзардан. ‒ Другого не знаю. Кто там у вас прячется в посольстве, не мое дело.
‒ Тот, кто прячется, пусть катится ко всем чертям! ‒ весело заявил Ремезов и заслужил поощрительный кивок Дзардана.
‒ Значит… ‒ взволнованно поинтересовался завхоз, ‒ потом мы поедем в посольство? После пресс-конференции?
‒ Конечно, ‒ подтвердил Дзардан. Похоже его забавлял опасливый завхоз. ‒ Прямиком.
‒ Кроме меня, ‒ понурился Хамзат. ‒ Кази не простит. А защитить меня некому.
Дзардан воспринял это как само собой разумеющееся и, глядя на Хамзата, сказал: ‒ Конечно,
‒ Так и есть, ‒ подхватил Ремезов.
‒ На вас я больше не буду работать, никогда! ‒ на глаза Хамзата навернулись слезы.
‒ Хорошо, пусть так, но тебе нужно учиться. В Исламабаде действительно может быть опасно, поедешь в Эмираты, тебе полагается вознаграждение, я и сам дам тебе денег. Найдется, чем заплатить за учебу.
‒ Я не знаю, как мне жить… ‒ с какой-то надрывной безысходностью произнес Хамзат.
О пресс-конференции в Мирам-Шахе написали все пакистанские и афганские СМИ, видеозапись разошлась по соцсетям. Особенное впечатление произвел завхоз, который разошелся и полностью перевоплотился в главу Партии свободы. Его выступление получилось сочным, колоритным и захватывающим: «Исламизм не пройдет! ‒ с завыванием декламировал он. ‒ Отстоим последний рубеж! Броня крепка и танки наши быстры. С нами бог и Андреевский флаг! Россия будет крепить сотрудничество с дружественным Талибаном и Пакистаном!».
Журналисты и политологи тщательно анализировали эту ахинею и приходили к далеко идущим выводам о внешней политике России в Центральной Азии.
В посольстве Ремезова и Тренькина встретили как героев. Судьба Хамзата не интересовала ни Галлиулина, ни Баш-Баша. Остался юноша с талибами – что ж, не он первый. Уже немало выходцев с Кавказа сражались в рядах исламистских группировок в Афганистане, Пакистане и на Ближнем Востоке. При случае этот факт можно будет упомянуть в телеграмме, но в том не было ничего нового.
Потап Никодимович сначала расстраивался, поскольку не удалось ему лично блеснуть на пресс-конференции, но потом не скрывал своего удовлетворения: лавры все равно ему достанутся. Можно было считать, что визит удался, переговоры прошли успешно. Он уже набрасывал тезисы своего выступления в Комитете Госдумы по борьбе с терроризмом. И предвкушал встречу с Президентом Пакистана на церемонии в Исламском университете.
‒ Я скажу, ‒ захлебываясь делился он с Джамилем Джамильевичем и Галлиулиным, ‒ что ислам, он разный, и мусульмане, они тоже разные. Плохие и хорошие. Как и христиане. Мы за хороших, которые порядок, стабильность и верховную власть поддерживают. Свобода – это не демократия вовсе, как считают всякие либералы на Западе. Свобода – это осознанное подчинение, эту формулу я лично вывел! Пакистанский президент меня поймет. А российский давно понял.
Завхоз Коромыслова уже мало интересовал и на вопросы о трудоустройстве в партийном аппарате отвечал сухо и коротко: «Не сейчас. В Москве звоните в секретариат. Место найдем. Но где, пока трудно сказать. В Заполярье ячейки создавать собираемся».
