Не желая становиться любовницей короля, убежденного, что девственница излечит его от болезни, Элизабет Болейн сама приходит в шатер к красивому шотландскому рыцарю, чтобы тот стал ее первым мужчиной. Эмрис Макферсон заинтригован и очарован своей ночной гостьей, но в последний момент красавица сбегает, напуганная его страстью. Шотландец понимает, что не успокоится, пока не найдет ее снова. И вот судьба дарит им новую встречу во Флоренции, где Элизабет скрывается под чужим именем...
Всадники стремительно сближались. Еще мгновение, лязг металла о металл при ударе тяжелых копий по доспехам, и вот уже хрипящие кони уносят их в противоположные концы арены.
Эмрис Макферсон обернулся на скаку и увидел, как его противник неуклюже сполз набок и свалился на мягкий дерн. С трибун донеслись ликующие крики французов. Шотландец, не обращая внимания на овации, дождался, пока оруженосцы не подняли с земли поверженного соперника. Выбитый из седла англичанин еще бросал на него свирепые взгляды, а Эмрис уже поднял копье, приветствуя шумную и пеструю толпу зрителей. Направив рысью коня вдоль трибун, он приблизился к королевской ложе. Ее занимали Франциск I, король французский, и Генрих VIII, король английский. Эмрис поднял забрало и учтиво приветствовал двух могущественнейших монархов.
– Итак, сэр Эмрис, еще один? Неплохо! – одобрительно кивнул ему французский король. Затем, наклонившись к Генриху, тронул того за плечо и прошептал тихо, чтобы никто не слышал: – Это тот самый молодчик, которого вы чуть не зарубили в битве при Флоддене. Видите шрам?
Про себя Франциск I желал бы иметь как можно больше таких молодцов, как этот бравый шотландец. Редко можно встретить в одном человеке такое сочетание ума, силы и храбрости.
– Не правда ли, он хорошо показал себя здесь? Он не только ловкий дипломат, но и храбрый рыцарь.
Король Генрих очень надеялся, что ему удалось сохранить скучающее выражение лица при взгляде на этого воина, который на протяжении месяца побеждал на турнире всех английских рыцарей. Какой ужасный шрам! Генриха даже передернуло. Не хотел бы он иметь такую отметину на своем лице.
Эмрис почтительно склонил голову, а затем пустил коня в галоп, направляясь обратно к барьеру.
– Ничего, наш Питер Гарнеш ему еще покажет, – процедил Генрих.
– Генрих, не питайте напрасных надежд. Эмрис Макферсон на голову превосходит всех в поединке с копьем! Ему нет равных!
– Нет? Чем это можно доказать? Пустые словеса!
– Ладно, если уж на то пошло, ставлю свой золотой перстень с рубином на то, что он побьет вашего Гарланда…
– Гарнеш! Сэр Питер Гарнеш.
Генрих задумчиво рассматривал перстни, унизывающие его холеные руки. Наконец выбрал кольцо с огромным изумрудом.
– Вот! Думаю, эта побрякушка подойдет. Спорим, что Питер Гарнеш собьет вашего шотландца в первой же схватке?
«Н-да, наш шотландский друг стоит на самом деле всех этих английских бойцов, вместе взятых, – подумал про себя Франциск. – Может быть, поднять заклад? Поспорить на Кале? Хотя нет, не стоит. Только все утряслось…»
– Считаю, будет вполне достаточно, если ваш рыцарь сможет хотя бы удержаться в седле. Если после пяти схваток он останется на коне, то рубин – ваш.
Франциск передал перстень с изумрудом в руки придворного, стоящего за его спиной. Затем с сухой усмешкой обратился к Генриху VIII:
– Вы рискнете доверить ваш заклад нашему коннетаблю или предпочтете выбрать кого-либо из своих приближенных?
Король Генрих оглянулся на стоявшего подле и готового к услугам сэра Томаса Болейна, английского посла во Франции, затем взглянул на непроницаемое лицо французского министра. Пожав плечами, он передал кольцо французу.
– Вы доверяете ему управлять королевством, так что я спокойно могу доверить ему такую безделицу. Сэр Томас, передайте Питеру Гарнешу, чтобы готовился!
Бледно-голубое небо источало жар. Эмрис устало прислонился к деревянному ограждению и с удовольствием поднес ко рту кувшин с водой. Оруженосец хлопотал возле его коня. Глядя на противоположную сторону поля, туда, где были расположены трибуны, Эмрис думал о том, какие блестящие возможности предоставлялись здесь обеим странам, столь длительное время соперничавшим между собой. Сюда, в Золотую долину, монархи приехали на мирные переговоры. Им предстояло обсудить вопросы, из-за которых последние сто лет не утихали раздоры между Англией и Францией. Вместо этого оба короля проводят время, состязаясь в остроумии и в похвальбе силой.
Впрочем, ему было только на руку, что они настолько надменны, заносчивы и задиристы, что не способны прийти ни к какому приемлемому соглашению. Для Шотландии это спасение! Потому, что если они смогут заключить союз между собой, то его родине грозит опасность. Эмрис угрюмо усмехнулся, припоминая, как вели себя здесь грозные монархи. Их манеры напоминали поведение избалованных и испорченных подростков, что лезут на рожон по поводу и без повода, стремясь во всем доказать свое превосходство. В какой-то момент, когда королю Генриху что-то не понравилось, он не нашел ничего лучшего, как устроить драку, и с размаху ударил Франциска в лицо. Однако последний не остался в долгу и ловкой подножкой уложил английского короля на землю. Потребовались невероятные усилия и дипломатическая изворотливость, чтобы удержать монархов от немедленного возобновления войны.
