В сумочке зазвонил телефон, это была София. Я вспомнила, что она должна была встретить меня в Риме. Что я могла ей сказать? Пришли мне деньги на новый билет? Позвони моему бывшему мужу за помощью? Как я должна была объяснить сестре, что не хочу возвращаться в Италию? К тому же я не имела никакого понятия что делать дальше и как остаться в Тегеране. Телефон все еще звонил. Я хотела отключить его, но сжимая пуговичку в руке, задела не ту кнопку, и он выдал мне список контактов. Амир Хасанзаде стоял в нем первым. Я вглядывалась в это имя и пыталась что-то решить для себя. Пожалуй, Амир был единственным человеком, которому я могла довериться. После некоторых раздумий я набрала его. На другом конце послышался знакомый голос:
– Алло, Джулия?
Друзья
Мы ехали по серпантину лесной гущи. Дорога была хорошо объезженной, видавшей не мало четырехвальных монстров, зелёной и свежей. В открытом окне развивалась моя шелковая косынка, которую я намотала на шею, не опасаясь полиции нравов.
– Масуд, посмотри сюда, в камеру.
– Привеет! – помахал мне рукой Масуд, обнажив белоснежную улыбку.
Масуд был не просто красив, он был умен и невероятно обаятелен. Объектив моей камеры скользил по его зачесанным назад волосам, затем остановился на расстёгнутой на загорелой груди рубашке и опустился к его мускулистым рукам, сжимающим руль внедорожника. Казалось, невозможно было представить себе мужчину более притягательного, чем он. С первого же дня знакомства меня покорила его открытость. Масуд легко мог очаровать своей яркостью и непредсказуемостью, он обладал прекрасным чувством юмора, был страстным, живым и далёким от стереотипов и предрассудков.
Мы поженились почти сразу. С первой нашей встречи я поняла, что не просто влюблена, а все гораздо глубже. Я потеряла голову. Когда Масуд сказал мне, что не собирается жить в Европе, а вернётся в Иран, я согласилась переехать с ним не раздумывая.
– Я люблю Иран, потому что там живёшь ты, – сказала я.
Он улыбнулся и сказал что, несмотря на то, что его страна закрытая и там куча проблем, Иран прекрасен. А главное, мы будем вместе!
– Только вот, ты точно не будешь скучать? Иран исламская страна, очень отличается от твоих законов, культурой. Ладно, ладно, знаю твой ответ. Я обещаю, что сделаю все, чтобы ты не чувствовала себя чужой в моей стране. Обещаю ты будешь счастлива со мной где бы мы не были. Обещаю Джу.
Что ещё нужно девушке, которая получила самое главное предложение своей жизни? Обдумать все, взвесить за и против, быть рассудительной, не торопиться, не быть безрассудной. Да, да, очень многое. Но меня поймёт лишь тот, кто знает что означает слово страсть, тот кто сам испытал эти чувства. Кто-то сказал, что страсть это "сочетание эмоционального и сексуального влечения к партнеру, которое не включает в себя ответственность, принятие и многие другие компоненты настоящей любви." Как смешно звучит это определение и какой же бесчувственный философ, замерзший в своем ледяном замке мог написать это? Как можно было дать такое нелепое определение самому мощному чувству, которое способно как разрушить человека, так и создать из него совершенство? Раньше я никогда не любила. Была как-то влюблена в мальчика из параллельного класса. Это была платоническая любовь, которая приносила скорее грусть, не понимание того, что делать с этими чувствами, нежели радость. Что общего может иметь тоска по кому-то с агонией, когда ты бежишь, задыхаясь, чувствуя, как твой почти сломанный каблук вот-вот отлетит в сторону, как боишься не успеть и не думаешь о том, что скажут люди вокруг? Я знаю, как можно сойти с ума от взгляда, от голоса, от лёгкого прикосновения. Испытав эти чувства, я поняла, что страсть это высшая формы любви, ее самая безумная точка накала и ни одно из пережитых до этого эмоций, ни сравниться с ее силой. Получив предложение руки и сердца от человека, к которому я испытывала страсть, я приняла решение быть с ним. Что бы не произошло потом, как бы не сложилась наша жизнь, я хотела только одного – быть рядом с ним.
Масуд остановил машину.
– Какой воздух! Выходи!
Я давно не была на природе без покрытой головы. Это было, пожалуй, одним из самых больших неудобств в Иране для меня, человека, который вырос в совершенно свободной среде, где не было практически никаких запретов.
– Скоро будем на месте, а там я не смогу поцеловать тебя.
Под ногой Масуда хрустнул сучек, но его это его не остановило. Он притянул меня к себе.
– Иди сюда, что ты там снимала?
