На кафельном полу распростерлось более чем скромно одетое тело, и голова его была туго замотана черно-красной тряпкой.
Папазян ссыпался вниз по лестнице, а я принялась разворачивать этот жуткий кулек.
«Зачем, зачем надо было медлить! Они начали свидетелей убирать, а ты тут турусы на колесах разводишь, комбинацию поизящнее! А ну, повелительница Тьмы, только попробуй не ожить!»
Развернуть-то я развернула, и даже цепочку из раневого канала извлекла, и вроде бы гортань цела, только ведь она не дышит… какой ужас.
Впоследствии я вспоминала об этом рте, густо намазанном бордовой помадой, и каждый раз хотелось сначала вытошнить, потом вымыться с хлоркой. Тогда же на ум не пришло ничего более умного, как «рот в рот».
Признаться, никогда в жизни не делала искусственное дыхание полузадушенной проститутке. Окажись тут какой-нибудь мастер чернухи, он бы закатил глаза в экстазе.
Невероятно, но даже после моего посредственного выступления она пришла в себя.
– Ох, – только и могла сказать я, отодвигаясь к стене. Видимо, слишком глубоко дышала, сердце выскакивало из груди, голова шла кругом.
Лилит, она же Нинель, Навь и черт знает еще что такое, собрав воедино свои кости и суставы – честное слово, при взгляде на нее мне вдруг жутко захотелось холодца, – уселась напротив, ошалело водила глазами, которые постепенно возвращались в орбиты.
– Сядь на тряпку, простынешь.
– А. Спасибо, – просипела она.
– Ну что?
– Нормально, – сказала она, морщась от боли и потирая шею. След от цепочки на шее наливался бордовым.
В резком электрическом свете эта мисс Эн не выглядела такой уж молоденькой, лет ей было за тридцать. Впрочем, если ее подкормить… а главное, дать выспаться как минимум двое суток, то она еще фору даст любой юной красотке.
А так – типичная Лилит, хлебнувшая лишку испорченной крови на каком-то сатанинском пляже (ничем иным не объяснить это черное кожаное бикини…).
Снизу послышалось сопение, тяжелые шаги, и в скором времени среди нас материализовался Гарик.
– Жива, вампирка несчастная? – отдуваясь, осведомился он мрачно. – А друг твой хорошо бегает, спринт что надо.
– Какой друг? – спросила она.
– Понятия не имею, тебе виднее, – нагрубил он, – только имей в виду, в следующий раз можем и не успеть. Вон, Татьяне спасибо скажи, как тебя там?
– Нина. Спасибо, – пролепетала она.
– Ах да, – как бы припоминая, протянул Папазян и махнул удостоверением: – Надевай штаны, Нинок, поехали пообщаемся, – и протянул ей руку.
Уже в машине я произнесла, сделав Гарику незаметный знак:
– Господин капитан, во избежание новых покушений, возможно, имеет смысл поместить подозреваемую на нашей конспиративной квартире…
Нина насторожилась. Было видно, что ей вдруг захотелось бы еще разок рассмотреть Гариково удостоверение, да повнимательнее:
– Какой-какой квартире?
– Успокойся, а? – задушевно посоветовал кэп. – Включи голову или что там у тебя? Тебя убить пытались, эй. За что, как думаешь?
Глаза у Нины налились слезами, точь-в-точь как у раненого олененка, губки затряслись.
– Я не знаю, – прошептала она.
Зрелище было крайне трогательное, но почему-то обычно мягкосердечный Гарик и не думал таять:
– Я тоже не знаю. Знаю только, что ты, голубка, Лилит, или как там тебя, все еще под подозрением по делу о бухле с трамадолом. Или фенозепамом?
– Фенозепамом, – пролепетала Нина, – только это не я…
– А это вот посмотрим еще, – грозно пообещал Папазян, – в общем так, паспорт твой кладу в сейф, и попробуй только рыпнись. Сейчас поедешь с нашей сотрудницей на конспиративную квартиру, без разрешения на улицу ни-ни, и никаких гостей, поняла?
– Да… а как же кушать?
– Ничего, для фигуры полезно, – заявил неузнаваемый Гарик, поглаживая свой собственный живот, – я вот из-за тебя тоже без обеда остался и устал. В общем, поступаешь в распоряжение Татьяны Александровны. Повтори.
– Татьяны Александровны…
– Это в твоих личных интересах. Учти, что любой твой якобы знакомый может оказаться убийцей, потом не жалуйся!
– П-поняла, – заикаясь, прошептала Нина, как казалось, совершенно запуганная.
Тем временем мы подъехали к моему «конспиративному» дому.
– Разрешите идти? – с почтением осведомилась я.
Гарик, смерив нас пронизывающим взглядом, сделал царственный жест:
– О малейшем изменении в плане операции докладывать мне лично. Можете идти.
Нина вылезла из машины, Гарик, удержав мою руку, быстро прошептал:
– Джаночка, мой тебе совет: хочешь от нее что-то получить – огорошь.
– Как?
– Да все равно как, хоть морду начисть. Она как успокоится – вообще ничего не скажет, будет юлить. И помни, что она хитрая…
– Мы же ее спасли! – возмутилась я шепотом.
– …к тому же крайне неблагодарная зараза, – закончил кэп, – дядя Гарик плохого не посоветует!
Устроив Нину на конспиративной квартире и снабдив суточным запасом продовольствия, я крепко-накрепко запретила ей открывать дверь кому-то, кроме меня, включать геотаргетинг и вообще сообщать кому бы то ни было свое местоположение.
– Это в ваших личных интересах, – веско подчеркнула я, практически не кривя душой. И поспешила за такси. Времени было мало.
