И, зажмурившись, закричала:
– Ромка! Ромка, Роман!
Грохот оборвался, но потом возобновился – уже вверх по лестнице.
– Танечка, Танюша, Таня, – шептал он свои заклинания.
От него полыхало жаром, как от печки, губы были горячие и мягкие, только шов курьезно корябал язык.
…И да, все, что он делал, было очень хорошо. Можно сказать, ошеломляюще.
Все прошло достаточно гладко. Правда, ждала я не пару суток, а до возвращения Папазяна. Он прибыл в город довольный, сияющий, как луна, посвежевший, благоухающий вином, гранатовым соком, гатой и множеством других аппетитных вещей. Привез гостинцев и с некоторым неодобрением принял мои «подношения».
– Джаночка, смотри, ты со своими оригинальными методами доиграешься. Рано или поздно.
– Рано или поздно все доиграемся, Гарик.
– Это да, но торопиться не надо. Ладно уж, давай сюда.
Безукоризненно выполняя свой служебный долг, розыск он все-таки инициировал, но, как это часто водится, разыскиваемый как в воду канул.
Вознесенский вскоре выписался из больницы, на его умственных способностях происшествие сказалось исключительно благотворно. Можно даже сказать, что голова встала на место. По крайней мере, у меня возникло ощущение, что от шествия по кривым дорожкам он воздержится. Ирина благополучно разрешилась. Они расписались.
По работе как-то пересеклись с героическим Хусаином, и я не без удивления выслушала его панегирики расчудесной, просто поразительной, из ряда вон выходящей снохе по имени Майя. Из разговора выяснилось, что требовать от нее отказа от православия никому и на ум не пришло. У них так не принято.
Матвей и мадам Еккельн отлично сработались, и по сей день ООО «Молоко» функционирует, продолжая снабжать продуктами. Правда, ценовую политику пришлось пересмотреть. Кстати, Римма уплатила мне сполна за целый месяц работы и отказалась слушать возражения. О своем муже она ни разу, ни словом не упомянула. Серьгу, разумеется, я ей не отдала, зачем человека добивать, тем более со слабым сердцем.
Ну а Роман пропал. Однажды, бродя по патриотическим телеграм-каналам, я наткнулась на сообщение о том, что командир подразделения, он же снайпер с позывным Дуб, пал смертью храбрых, прикрывая эвакуацию мирного населения и раненых. Множество людей поминало его со слезами благодарности. Стали было собирать документы на представление к награде, но таковых не нашлось, за исключением аннулированного латвийского паспорта. Мне фото героя показалось очень знакомым, особенно прицельный взгляд, шов на рту и разорванное ухо.
Осталось рассказать немного. В этом деле осталась одна, самая позорная для меня страница. Папазян, жалея меня, долгое время отмалчивался относительно этого дела, но потом все-таки признался: человеку, чей череп был представлен в качестве вещественного доказательства на экспертизу по делу Еккельн О. Я., на момент смерти было не менее пятидесяти лет. Повреждение затылочной кости, впрочем, оказалось довольно свежим.
И был он мужского полу.
