Вздохнув, попугай попытался выдрать из полиэтилена картофельные очистки. Цепко держа пакет обеими лапами, он клювом разрывал его. Попугай так увлекся этим занятием, что не заметил, что за ним следят чьи-то внимательные глаза, окруженные сеткой мелких морщинок. Глаза принадлежали человеку, который лежал за кустами неподалеку от мусорных баков, а больше этому человеку не принадлежало ничего на свете. Даже то рванье, которое было на нем, он украл у другого бомжа, такого же грязного и страшного, как он сам. Звали этого человека Тарас Архипов, но сам он уже почти забыл свое имя и привык откликаться на прозвище – Чиполлино. Так его прозвали из-за того, что больше всего на свете он любил поджаренный лучок с золотистой корочкой.
Как и его товарищи по несчастью, Чиполлино в основном промышлял мелким воровством. Питался он чем придется, не брезговал ловить голубей и шарить по мусорным ящикам в поисках еды. Но голуби давно ему надоели, мяса в них кот наплакал, так, одни перья. Вороны крупнее и гораздо лучше на вкус, но поймать их нелегко – больно хитрые птицы. А вот из этого фиолетового павлина, который сейчас ковыряется в пакете с очистками, может выйти недурной супчик. Архипов широко улыбнулся, обнажив черноватые десны, в которых отсутствовала половина зубов, и мечтательно произнес:
– Кура!
Последний раз он ел курицу три года назад.
Бесшумно поднявшись, Архипов скинул с себя драный пиджак и стал потихоньку подкрадываться к попугаю, который, увлеченный своей нехитрой трапезой, не замечал ничего вокруг.
Говорят, у каждого человека есть ангел-хранитель. Наверное, у попугаев – по крайней мере, некоторых – тоже имеется свой попугай-хранитель, потому что за секунду до того, как бомж накинул на него пиджак, Флинт заметил крадущуюся тень и взлетел в воздух. Пиджак плюхнулся на пакет с очистками.
– У, павлин! – злобно крикнул человек, грозя птице кулаком. – Ну, погоди ты у меня!
И, словно в ответ, из неба до него донеслось насмешливо-звонкое:
– Дуррак!..
* * *Мы перекусили в ближайшей забегаловке и вернулись в отделение, где хмурый высоченный брюнет встретил нас у кабинета фразой:
– Черт, где вы пропадаете?
– Привет, Стас, – сказал Ласточкин. – Заходи.
Если бы я сама, своими ушами не слышала его предположений о возможной продажности Зарубина, я бы решила, что Паша и Стас… ну, не то чтобы закадычные друзья, но, во всяком случае, уважающие друг друга коллеги. Тут же в голове у меня мелькнула другая мысль. Интересно, а что сам следователь думает о нас?
– Как дело Кликушина? – поинтересовался мой напарник, когда мы вошли в кабинет. – Прояснилось что-нибудь?
Зарубин потер подбородок, оглянулся и тщательно притворил дверь.
– Что Кликушин, Паша… Наверху что-то странное творится, какая-то возня… Но спустить на тормозах им никак не удастся – слишком много трупов, и пресса в курсе.
– А-а, – протянул Ласточкин. – Охранник Седельников все еще в коме?
– Угу.
– Зацепки какие-нибудь появились?
