— Ты бы видела эту надменную и холеную рожу. Он оглядел меня, как кусок мяса на вот этой тарелке, — Вика зло ткнула вилкой в свой стейк. — Смотрел и словно оценивал, достаточно ли я прожарена, подхожу ли для употребления. И поверь, ему было совершенно все равно, что я пою В ДИАПАЗОНЕ 4-х октав! Ему СОВЕРШЕННО все равно, что у меня в активе консерватория и знание английского на уровне носителя языка!
— Викуль, возможно, ты и права! Но, может быть, тебе показалось, и ты накрутила себя, — с сомнением покачала головой Кристина.
— Нет, не накрутила, потому что после того, как я ему представилась, он склонился к моему уху и тихо-тихо, чтобы слышала только я, произнес: «Какая ты породистая и до сих пор еще никем не объезженная». После чего положил свою лапу на мой зад и сказал, что готов продюсировать в обмен на приручение и послушание. В этом случае он за полгода сделает из меня звезду!
— А ты что? — Кристи поперхнулась и закашлялась.
— Я что? Я залепила ему по роже пощечину и сказала, что никогда не буду поющими трусами, не для этого я родилась. Кристин, самое смешное, что вокруг суетилось телевидение, снимали рядом какой-то репортаж, и мы случайным образом попали в эфир. Хорошо хоть, эфир был не прямой, а просто шла запись какой-то программы. Но эти сукины дети, телевизионщики и фотографы среагировали моментально. Я думала, что ослепну от вспышек фотокамер.
Виктория покраснела от возмущения. — Ты знаешь, в этот момент я поняла, что уже давно не люблю свою работу. Мне противно от того, насколько общество изменилось, никому не нужно настоящее, все променяли его на напыщенное, фальшивое нечто.
— Ну, зачем ты так? Ты преувеличиваешь, из-за одного дебила ты сейчас всех под одну гребенку…
— Возможно, меня накрыло волной праведного гнева, но, ты понимаешь, я больше не могу учить разных бездарей, которых мне приводят богатенькие родители, в надежде воплотить свои фантазии и несбывшиеся мечты. Эти детки не хотят знать даже ноты! Я очень устала соперничать с их смартфонами и слушать их бесконечные обсуждения тряпок и машин.
— А дальше-то что было на этой выставке? — поинтересовалась подруга.
Вика повела плечами и по привычке тряхнула уже несуществующими длинными волосами. — Черт, никак не привыкну, что у меня нет моей гривы и уже короткие волосы!
— И что же дальше? — Крис с нетерпением ждала продолжения.
— Тут же выскочил какой-то парень и начал отгонять от нас фотографов, говоря, что это съёмки нового сериала, дескать репетируют актеры, а в главной роли сам М.Климов будет сниматься.
— Вика, ну ты даешь, — Кристи протянула Вике бокал с новой порцией вина. — Пей, тебе нужно выговориться и расслабиться. Завтра будет новый день, и ты забудешь об этом козле и этой нелепой ситуации.
— Подожди-ка, ты сказала М.Климов? — Кристи округлила и без того большие глаза.
— Да, кажется так его фамилия… А что, ты его знаешь?
— Мать, ты хоть знаешь, кому ты заехала по роже? Ну, ты и хайпанула, я тебя поздравляю. Если Макс Климов захочет оставить эту информацию и позволит прессе осветить данное «великолепное» событие, — Кристина изобразила в воздухе кавычки руками, — я тебя уверяю, завтра ты проснешься весьма знаменитой. Желтая пресса постарается и оторвется на твоей персоне по полной программе.
— Да мне уже абсолютно все равно, я больше не хочу ни сочинять песни, ни заниматься репетиторством. Я вообще расстаюсь с мечтой петь на большой сцене. Да здравствует английский! Я разослала резюме, буду работать переводчиком в какой-нибудь бизнес-компании. И хрен с ним, с моим уникальным голосом, идеальным слухом и дворянским происхождением. Простите меня, мои дорогие предки, но сейчас никому не нужны настоящие душевные песни, романсы и классическая музыка, а с ними игра на рояле и фортепиано.
Вика сфокусировала взгляд на подруге, у нее это получилось с большим трудом.
— Вот и хорошо, что все хорошо заканчивается. — Кристи расплатилась с официантом и вызвала такси.
— Так, милая моя, нам пора. Пойдем, я тебя провожу, — Крис подхватила под руку подругу, предварительно выключила мобильный Виктории и достала из него симки.
Девушка в ответ попыталась воспротивиться, но тут же столкнулась с решительными словами Кристины.
— Даже не спорь сейчас, не принимается. Это я делаю, чтобы ты не наговорила лишнего, если тебе ночью вдруг взбрендит кому-нибудь срочно позвонить. Все, Зая, тебе пора баиньки. Утро вечера мудренее.
— Вячеслав, как это прикажете понимать? — Максим с силой швырнул снимки и они, как колода игральных карт, веером разлетелись по гладкой поверхности большого дубового стола для деловых переговоров. На щеках Максима, покрытых 2-х дневной щетиной, играли желваки. Взгляд темно-серых глаз был лихорадочным и жестко подавлял собеседника, стоящего напротив. Макс еле-еле сдерживал себя, чтобы не ударить того, кому доверил столь важное и одновременно такое щекотливое дело.
— Что Вы молчите? Я Вас спрашиваю, что мне прикажете с этим теперь делать? — Максим все более распалялся, его лицо покраснело, а зрачки глаз расширились.
