— Как там в пословице говорится: «Породистых ещё щенками разбирают?» — Руслан с хитрым прищуром посмотрел на Кристину в большое зеркало в золоченой раме.
— Да, именно так. Виктория у нас девушка интеллигентная, к тому же она дворянских кровей, а это вам не абы что, это голубая кровь.
— Дворянка, говорите, — Руслан приосанился в кресле и расправил широкие плечи, — а мы тоже не лыком шиты, правда, кровь у нас обычная, алая, но слов на ветер не бросаем.
— Вы сказали о себе «Мы». Во множественном числе о себе говорят или амбициозные люди и руководители компаний, такие, знаете ли, победители по жизни или, наоборот, зависимые люди, склонные к психологическому слиянию и присоединению.
— И к каким же вы причислите меня? — Руслан с улыбкой посмотрел на Кристину.
— На зависимого человека вы явно не похожи, думаю, что вы стопроцентный руководитель, у вас, наверняка, свой бизнес. Это видно по тому, как вы держитесь и как уверенно говорите.
— Ого, какие глубокие познания, вы психолог по образованию?
— Совершенно верно, это так. Правда, по специальности я работала недолго, меня, как и многих, поглотил бизнес и мой салон красоты. Вуаля, принимайте работу. Вам нравится? По моему мнению, так стало гораздо лучше. Вы не находите?
— Да, согласен. Вы отличное подтверждение того, что лучше делать одно дело блестяще, чем два посредственно. Я люблю образованных и умных девушек, с ними всегда есть, о чем поговорить и чем заняться.
— Спасибо за комплимент, приятно слышать такие слова.
Руслан оглядел себя в зеркало.
— Хотя знаете, вы не только замечательный стилист, но и хороший психолог. С вами легко и приятно общаться, словно со старой знакомой.
— Благодарю, — мужчина расплатился кредиткой, а потом помедлил, достал наличные и оставил хорошие чаевые, — пожалуй, я стану вашим постоянным клиентом и буду к вам почаще заглядывать, тем более что у вас здесь такие красивые посетительницы. Просто глаз не оторвать.
— Возьмите нашу визитку. Всегда рады новым клиентам, — улыбнулась в ответ девушка. — Будем вас ждать в нашем салоне.
— Благодарю, всего доброго, — звякнул колокольчик, и за мужчиной закрылась дверь.
Кристина подошла к окну и проводила широкоплечую фигуру нового клиента взглядом. «Хм, Руслан приятный мужчина, и видно, что он цельная и волевая натура. А Викторией как заинтересовался… Если бы я не сказала, что у нее есть жених, он бы точно вслед ей кинулся за номером телефона. Сам сказал, что не упустил бы такую. Пожалуй, нужно в салоне поднять немного цены, если новый образ производит такой сногсшибательный фурор».
Кристина открыла журнал, оставленный подругой, и вгляделась в снимок на центральном развороте. Красивый, молодой, богатый. Название-то какое у пиар статьи: «Милые бранятся»… Что-то во взгляде М. Климова тревожило девушку. Но ставить диагноз заочно не в правилах хороших психотерапевтов.
«Не накручивай себя, Кристи, ты не знакома с ним лично, может быть, он только на фото такой бр-р-р, а в жизни — милейший души человек. Все, пора закрываться».
Дома Кристину ждала семейная идиллия, состоящая из любимого мужа Димки, дочки Оленьки и черного кота-шотландца Барри.
Девушка поставила салон на сигнализацию, села в белый «Volkswagen» и поспешила слиться с потоком выезжающих с парковки машин.
Максим лежал на широком диване, обитом черной кожей, и неторопливо размышлял. Сейчас, когда рядом не было чужих глаз и ушей, он мог позволить себе не изображать из себя эстетствующего мачо или интеллигентного отпрыска дворянского рода, как он это частенько делал на светских раутах и приемах.
В такие минуты одиночества выражение лица Макса было отрешенным, серо-голубые глаза становились пустыми и лишенными жизненной энергии. Изображать было не для кого, можно было снять маску с красивого породистого лица и побыть немного настоящим.
— Настроение у меня сегодня дрянь, оно практически на нуле, — вслух произнес Максим, разглядывая руки с длинными пальцами, которые могли бы с успехом как музицировать на рояле, так и быть руками талантливого пластического хирурга. Но ни то, ни другое всерьез не заинтересовало Климова.
С музыкой не заладилось с раннего детства. Отец Макса, Андрей Борисович, был известным в определенных кругах композитором, преподавал в консерватории не один год, его боготворили и обожали студенты. Максим, не имея природного дарования, совершенствовал умение в музыке только усердными многочасовыми занятиями.
Андрей Борисович частенько повторял сыну:
— Воля и труд дивные всходы дают, — и мальчик изо всех сил разучивал гаммы, по несколько часов в день без устали зубрил музыкальные дисциплины. Беда была лишь в том, что Максим не испытывал ни малейшей радости от того, что делал.
