Пассажиры наперебой включали свои телефоны и планшеты, слушали новости, обсуждали и приходили к единодушному мнению, что в Европе полный бардак.
— Нужно что-то делать! Тома, я пойду, узнаю у ребят, что происходит.
— Давай, дерзай, а я займусь людьми, — сквозь натянутую улыбку процедила девушка, выходя снова в салон бизнес-класса, — пока они тут все не разнесли к чертовой матери.
— Уважаемые пассажиры, я попрошу всех занять свои места, трап еще не подан. Пожалуйста, соблюдайте спокойствие, — Тамара Измайлова успокаивала взволнованных пассажиров.
Юлия зашла за ширму и постучалась в кабину к пилотам.
— Парни, ну, что, есть новости, долго нас немцы будут еще мариновать? Пассажиры волнуются, что нам им ответить?
— Просто постарайся успокоить их. Пока ничего непонятно, снова просьба оставаться на своих местах и ждать дальнейших указаний диспетчера, — ответил Юлии командир Владимир Мальцев.
Стюардесса озадаченно посмотрела на пилотов и терпеливо ждала, надеясь, что вот сейчас будет дана новая информация.
— Тихо! Вот наконец-то, говорят, что наш рейс будет стыковочным, экстренная дозаправка произойдет без выгрузки пассажиров. У них в аэропорту ЧС. Есть подозрение о минировании здания, оно оцеплено, срочно вызваны саперы с собаками. Планируют повторный досмотр всех подозрительных лиц. Нас заправят, догрузят необходимым и выдворят в небо без догрузки пассажиров с другого борта. Позже им предоставят другой самолет, за счет страховых компаний, после того как всё успокоится и войдет в норму.
— Однако друзья, мы родились под счастливой звездой! Повезло, что не успели выйти в здание на отдых. Представляю, что у них сейчас там творится, — Владимир посмотрел на второго пилота, — нужно поскорее отсюда убираться. В этой Европе полный хаос после того, как пустили сюда беженцев, а они еще нас ругают. Со своими бы проблемами сначала разобрались, а потом бы у нас соринку в глазу искали.
— Вон заправщик в нашу сторону катится, двадцать пять минут еще по регламенту и даем отсюда деру, пока что-нибудь не случилось в этом Франкфурте-на-Майне, мать его за ногу. Развели толерантность, цивилизованная Европа приняла вынужденных переселенцев, теперь у них кругом митинги и беспорядки. А они ни-ни, притеснять не имеют права. Женевская конвенция о статусе беженцев, — резюмировал второй пилот Илья Савельев.
— Девушки, обрадуйте пассажиров, летим по курсу дальше, — отдал команду командир.
— Эх, жаль, я так хотела в Duty Free заскочить, надеялась стильную сумочку маме прикупить, у нее день рождения через неделю, — с сожалением в голосе сказала Славская.
— Какая сумочка, Юленька, уносим ноги, пока целы! Думаю, что мама предпочтет видеть тебя без покупки, но живой и здоровой. Как считаешь?
— Что правда, то правда! А подарок маме найдется другой, куплю ей что-нибудь на Майорке.
Людмила Аверина выкатила огромный розовый чемодан с яркими наклейками и принялась ждать.
«Чёрте что и сбоку бантик! Почему их до сих пор не приглашают на регистрацию? Ещё этот досмотр повторный с пристрастием. Куда подевался Тамерлан», — Людмиле надоело быть в обществе его невыносимого младшего братца, приставленного к ней в качестве охраны. При взгляде на вечно хмурого Магомеда, Людмиле казалось, что тот хочет ее убить, причем обязательно каким-нибудь особо жестоким и изощренным способом. Возможно, даже несколько раз, чтобы уже точно наверняка. Вдобавок он все время словесно поддевал девушку, не стесняясь в крепких выражениях. Людмила тоже не оставалась в долгу, но делала это тонко и изящно, пользуясь не матерными словами, а иронией и сарказмом, отчего Магомед багровел и здорово смешил своего брата Тамерлана.
Магомед смотрел на Люду волком, он все никак не мог простить ей именное блюдо из итальянского фарфора, которое она швырнула в него. Да и не был он в восторге от того, что старший брат симпатизирует этой легкодоступной блондинке, с характером стервозной дряни. То, что она легкодоступная дрянь, Магомед даже не сомневался и собирался при удобном случае доказать это брату. Пусть только случай представится. Тамерлана в последнее время как подменили. Слушает эту бестию, при этом смотрит на нее вприщур, как голодный ягуар на дикую и молодую лань. Таким его давно никто не видел. Неужели влюбился?! Нашел в кого, она просто девка, моделька, а они известно какие оторвы. От них не жди добра…
Да и вообще, Магомед считал, что женщины менее ценны в человеческой популяции, чем мужчины. Будь его воля, он бы закрыл весь женский пол в гаремах и использовал чисто для удовлетворения мужских потребностей. Так сказать, по их прямому назначению. Да еще, пожалуй, для продолжения рода человеческого, раз уж без них никак нельзя обойтись.
То, что эта девица умна и планомерно охмуряет Тамика, было понятно, не понятно было Магомеду, что ему с этим всем делать.
В зал ожидания вошел довольный Тамерлан, и Людмила облегченно выдохнула.
— Все, я договорился, сейчас объявят посадку, ну, что, ты довольна? — с улыбкой в голосе сказал Тамерлан.
