– Теперь это не имеет значения, – упорствовала Дайнека. – Теперь важна только правда.
– В двух словах не расскажешь, – пробормотал Олег Николаевич.
Дайнека посмотрела на часы:
– Нам ехать еще тридцать минут.
– Ну хорошо… В тот день я, как всегда, пришел на работу в половине девятого. И как только сел в кресло, ко мне вошла наш инструктор Татьяна Тараскина…
Второй секретарь горкома комсомола Олег Михненков пришел на работу в половине девятого. И как только сел в кресло, в кабинет заглянула инструктор Татьяна Тараскина.
– Здравствуй, Олег! К тебе можно?
– Заходи, Таня.
На его стол упал распечатанный конверт.
– Вот! – Тараскина села на стул. – Вчера вечером принесли. Полное безобразие! Почта находится в нашем здании. С первого этажа на второй письмо шло три недели! Сегодня же накатаю на них жалобу!
– Что за письмо?
– А ты почитай.
– Сама рассказать не можешь? Знаешь, у меня сегодня и без того много работы, да еще вечером репетиция в Народном театре.
– Ты сам его выбрал, когда культуру начал курировать.
– Танцевать не умею, пою плохо… Что остается? Драма…
Михненков взял конверт и вынул из него листок с напечатанным текстом.
– Ух ты…
– Читай-читай, – сказала Тараскина. – К вопросу о драме.
– «Довожу до вашего сведения, что ученица десятого «А» класса девяносто девятой школы комсомолка Елена Свиридова посещает номера городской гостиницы, где проживают одинокие мужчины, и задерживается там до позднего вечера. Прошу рассмотреть ее аморальное поведение на комитете городского актива ВЛКСМ, а также сообщить в комсомольскую организацию ее школы», – дочитав до конца, Олег перевернул листок, потом осмотрел конверт: – Без подписи.
– Включаю в повестку? – бодро спросила Тараскина.
Михненков помолчал, потом отложил письмо текстом вниз.
– Тань, а если это неправда?
– Да здесь черным по белому…
– А вот я возьму лист бумаги, пойду к машинисткам и напечатаю, что ты английский шпион. – Он говорил без эмоций, как будто о чем-то пустячном. – А потом куплю такой же конверт и отправлю куда надо. Каково тебе будет?
– Да я… Да я никогда не выезжала за рубежи нашей Родины! – Тараскина покраснела и тяжело задышала.
– Ну и что? А я возьму и напишу. Что тогда?
– Олег Николаич! Не надо меня шантажировать! К нам поступил сигнал, и мы обязаны на него реагировать. Эта девушка комсомолка, ей нет восемнадцати…
– Я эту девушку знаю и могу за нее поручиться.
– Я и говорю – к вопросу о драме, – ухмыльнулась Тараскина.
– К чему ты это сказала? – спросил Олег Михненков.
– Просто подумала, если ходит по номерам, что ей мешает и в Доме культуры…
– Дура ты, Танька. – Михненков взял письмо и стал методично рвать его на клочки.
Тараскина поднялась и, наклоняясь к нему, заныла:
– Что… что вы делаете? Я же зарегистрировала его, поставила входящий номер. Мы обязаны отреагировать на поступивший сигнал.
– Был сигнал, да весь вышел. – Олег сунул обрывки письма во внутренний карман пиджака, а конверт выкинул в мусорку. – Иди, Тараскина, работай.
Прежде чем выйти, она прошептала:
– Ты за это ответишь!
– Инструкторша кому-то нажаловалась? – сочувственно спросила Дайнека.
– Не успела.
– Почему?
– Это было в пятницу, шестого апреля. А в понедельник все уже знали, что Лена исчезла.
– И все-таки, о чем вы говорили со Свиридовой на репетиции?
Олег Николаевич помолчал, потом нехотя произнес:
– Сначала я не хотел говорить об этом грязном письме, но потом увидел…
– Что? – спросила Дайнека.
– Закончив репетировать сцену, Лена подошла к окну. Она долго стояла и куда-то смотрела. Я встал за ее спиной и увидел в окне напротив мужчину, который, заметив меня, сразу исчез. В тот момент я был абсолютно уверен, что он смотрел на нее, а она – на него. А поскольку это было окно гостиницы, я не сдержался и наговорил ей всякого…
– Про письмо?
– Нет. Просто предупредил… – Михненков вдруг заворочался и спросил у водителя: – Приехали?
Тот ответил:
– Последний сворот.
– Ну, что? – Олег Николаевич заговорил каким-то другим, приветливым голосом. – Вы, как я понимаю, про поезд наврали, просто искали предлог?
– Да, – с сожалением согласилась Дайнека.
– Куда теперь?
– Поеду обратно.
Мэр кивнул, и по его лицу было видно, сейчас он скажет что-то хорошее.
– Вам повезло. Я остаюсь в Красноярске, а вы возвращайтесь с водителем. До свидания! – Олег Николаевич покинул машину, потом наклонился и с улыбкой добавил: – Кстати, на контрольно-пропускном пункте можете оставаться в салоне. Пропуск не нужен. Мой автомобиль не досматривают.
Автомобиль мэра въехал в Железноборск.
– Вам куда? – спросил водитель.
Дайнека взглянула на телефон, Труфанов пока не звонил.
– Я выйду здесь.
