– Остальные рабы останутся с тобой и будут слушаться тебя, – сказал Хаба, – за исключением Хосрова, который понесет меня, как и прежде. Мы сопроводим эту даму в Иерусалим. Вам же, Нимшик, я поручаю следующее. Расчистите дорогу от трупов и обломков. Убитых похороните, верблюдов сожгите. Если найдутся еще выжившие, перевяжите им раны и отнесите их к Народным воротам дворца, вместе со всем добром и животными, какие остались невредимыми. Понятно?
Массивная фигура замешкалась.
– Хозяин, но Соломон запретил…
– Глупец! Разбойники уничтожены, теперь вы можете вернуться. Когда управитесь с поручением, ждите меня на крыше моей башни, там я дам вам новые распоряжения. Если чем-нибудь меня разочаруете, шкуру спущу! Убирайтесь! – И волшебник обернулся к Ашмире с прежней широкой улыбкой: – Жрица Кирина, прости моим рабам их тупость. Увы, волшебнику приходится иметь дело с подобными тварями – впрочем, возможно, тебе это известно.
– Насколько я знаю, некоторые из старших жриц временами беседуют с духами, – сдержанно ответила Ашмира. – Но я в таких вещах не разбираюсь.
– Ну еще бы, к чему это такому прелестному созданию, как ты… – Большие бархатные глаза смерили ее взглядом. – Но не страшись моих слуг, – продолжал Хаба, – ибо они целиком и полностью в моей власти, скованы мощными магическими узами, и все как один страшатся даже самого безобидного моего слова. Ну а теперь, если… – Он запнулся и нахмурился.
Где-то поблизости послышался перезвон колокольчиков. Порыв ветра принес с собой резкую вонь, рванул платок Ашмиры и заставил ее закашляться.
Хаба сделал любезный жест.
– Прошу прощения, о жрица. Разреши мне на минутку отвлечься!
Он произнес слово; миновало три мгновения. В воздухе над ними, подобно цветку, распустилось сиреневое облачко. На облачке, небрежно положив ногу на ногу и закинув за голову сцепленные узловатые лапы, возлежал маленький зеленокожий демон.
– Привет, хозяин, – сказал он. – Я просто подумал, что…
Тут он заметил Ашмиру и скроил крайне изумленную мину.
– О-о, да ты не один! Здорово. Ну ладно, не буду вам мешать!
И он поудобнее улегся на облачке.
– Что тебе надо, Гезери? – спросил Хаба.
– Да ладно, не обращай на меня внимания! С этим можно обождать. Общайтесь себе на здоровье.
Волшебник не перестал улыбаться, но тон его сделался угрожающим.
– Гезери…
– Ну ладно, ладно!
Мелкий демон усердно почесался под мышкой.
– Я только хотел сказать, что все в порядке! Наша дамочка наконец-то сломалась. Она начала собирать товар, и…
– Довольно! – воскликнул Хаба. – Не стоит утомлять нашу гостью подобными нудными разговорами! Я с тобой потом поговорю. Немедленно возвращайся ко мне в башню!
Демон закатил глаза.
– Что, можно? Правда-правда? Как мило!
Сказав так, он хлопнул в ладоши и исчез.
Хаба коснулся руки Ашмиры.
– Извини меня, жрица. Окажи любезность, взойди на мой ковер, и я позабочусь о том, чтобы твой недолгий полет в Иерусалим проходил со всеми возможными удобствами.
– Благодарю. Ты очень добр.
– Кхм! – раздалось слева от Ашмиры. Джинн Бартимеус, который все это время ожидал незамеченным, стоя поблизости, выразительно кашлянул, прикрывшись рукой.
– Раб, – ровным тоном произнес Хаба, – ты присоединишься к остальным. Повинуйся Нимшику и трудись усердно! Жрица Кирина, прошу…
Бартимеус принялся заговорщицки подмигивать и улыбаться. Он кивал и жестикулировал. Он покашливал, многозначительно глядя на Ашмиру.
– Ты еще здесь?! – Хаба откинул плащ и потянулся к плети с длинной рукояткой, что висела у него на поясе.
До сих пор Ашмира, потрясенная появлением демонов и поглощенная мыслями о том, что она вот-вот окажется в Иерусалиме, даже не вспоминала о своем обещании. Однако теперь отчаянная пантомима джинна и внезапно вспыхнувшее отвращение к стоящему рядом волшебнику подстегнуло ее память, она вспомнила свой обет и поняла, что действовать надо прямо сейчас. В конце концов, она поклялась богом Солнца и памятью своей матери!
– О великий Хаба! – сказала она. – Пожалуйста, погоди минутку! Этот джинн, вместе с тем, другим, оказали мне большую услугу. Я полагаю, что они спасли мне жизнь, и прошу тебя: освободи их за это от уз!
И она широко улыбнулась. Дородный джинн, стоявший в ряду других демонов, нерешительно сделал несколько шагов вперед. Бартимеус так и застыл на месте, с умоляюще вскинутыми руками, стреляя глазами то на Ашмиру, то на волшебника.
Улыбка Хабы впервые за все время несколько поувяла, и рука его осталась на рукоятке плети.
– Освободить?.. Дорогая жрица, ты воистину невинна и несведуща! Рабам свойственно выполнять подобные поручения, такова их природа! Они не смеют рассчитывать, что получат свободу за любой мелкий успех. А уж с демонами и подавно нужна твердая рука!
– Но эти джинны… – начала Ашмира..
– Они получат по заслугам, можешь мне поверить!
– Но чего же они заслуживают, как не…
– Жрица, – он снова расплылся в улыбке, еще шире прежнего, – дорогая жрица, теперь не время и не место. Давай обсудим все это позднее, когда благополучно доберемся до дворца. Обещаю, что тогда я тебя выслушаю. Устраивает ли тебя это?
Ашмира кивнула.
