Вы не поверите, но в оставшихся двух комнатах тоже были люди. Две юные подруги просидели в одной камере полгода, их в Афганистан завела глупость. Одна из них писала книгу, почти, как Лорейн, и притащила она с собой подругу, ну их тут быстро взяли. В последней камере была сорокалетняя женщина - мать его, представитель российского посольства, просидевшая в камере один год! Если Крис был шуганным, то Анжела немного с ума сошла в одиночестве. Она долго визжала и пиналась, прежде чем нам всем удалось её уговорить на побег. Честное слово, если бы не я, то думаю, эти пятеро ещё долго бы тут лясы точили. Но я их поторапливала, и, в итоге, мы задержались в подвале на десять минут - не больше. Мои надежды относительно Лорейн оправдались - она их всех успокаивала и контролировала...Так, - я встала между лестницей и своей новоиспечённой армией, - я пройду наверх, разведаю обстановку. Вы пока сидите тут тихо, спрячетесь под лестницей. Если этаж чист, я скажу подниматься, если там кто-то есть, то ждите, когда я за вами вернусь. Лорейн, я на тебя рассчитываю! - Журналистка кисло угукнула, закивав. Я осторожно прошла вверх по лестнице, добралась до люка и приоткрыла его. В коридоре - спокойно, даже слишком тихо, ни одной живой души. Я тщательно осмотрелась, затем открыла люк и контрольно прошлась по местности взглядом. Чисто интуитивно предположила, в какой стороне находится выход, наметила маршрут, да спустилась за своим отрядом изгоев. - Пошли, - шепнула я. Только тихо, не разговаривайте, держитесь у меня за спиной. Идём гуськом, не медлим, но и не бежим. - Осторожно поднявшись и ступив на второй этаж, я встала у люка, озираясь и прислушиваясь к каждому шороху. Слишком тихо. Очень-очень странно. Хотя ночь, три часа, может быть, талибы тоже спят по ночам? Достав бритву, я сжала её в руке - пока не раздалось ни одного выстрела или взрыва придётся действовать тихо. Да, знаю, любого другого на моём месте терзали бы сомнения насчёт того - прибыл ли мой отряд, началась ли уже бесшумная зачистка, но меня не терзают сомнения, я верю своему мужу безоговорочно, возможно даже слепо, но оправдано. Пока я стояла на стрёме из подвала выбрались все пленники. Я сказала закрыть за собой люк и идти за мной. Мы шли по стеночке до ближайшего коридорного разветвления - впереди был тупик, а коридор расстилался направо и налево. Я остановилась перед разветвлением, услышав далёкие разговоры слева. Говорили на пушту ни о чём, в смысле эти персонажи не били тревогу, а вели себя так, будто это самая обычная ночь. Я осторожно заглянула за угол, сделала это быстро - двое пуштунов стояли возле одной из комнат в коридоре и разговаривали. Они были без оружия. Я сказала Лорейн держаться стены и быть на стрёме, а сама приготовилась. Ждать пришлось недолго, пуштуны распрощались и разошлись в разные стороны. Один пошёл в моём направлении. Я размеренно дышала, дожидаясь его, ребята за моей спиной были тише воды. Два метра, метр, полметра... я вылетаю вперёд, ставлю подножку, затем бью коленом под дых, встряхнула лезвие и полоснула по его шее. Он инертно схватился за горло, с хрипом налетая спиной на стену. Я бью кулаком по лицу, зажимаю ему рот ладонью и, крутанув, сдавливаю в объятьях смерти. Он бессвязно брыкается, хрипит, но уже не в состоянии дать должный отпор. Прикрывая глаза, я размеренно дышу, абстрагируюсь, думаю, о чём угодно, но только не о том, что убиваю человека. Наконец, наступает его смерть. Выдохнув, я отпустила его, а затем взяла за шкирку и потянула назад, убирая его с прохода. Не успела его отпустить, как открылась одна из дверей справа от меня. Оттуда вышел пуштун, на секунду мы все впали в ступор, я с трупом, возле меня гуськом стоят пять пленников. Но, когда я отпустила свой балласт, пуштун отшагнул назад в комнату. Я ринулась за ним, не позволяя ему закрыть дверь. Он плюнул, да отошёл от неё. Побежал в конец комнаты к столу, знаю, он пытается подобраться к тревожной кнопке, а, может быть, и под столом у него есть ствол. В любом случае, мне пришлось соображать быстро, и поскольку я сильно от него отставала, то пришлось схватить с комода подсвечник, да кинуть в него. Он прилетел пуштуну в башку, тот прямо в беге упал на пол. Я быстро к нему подошла, схватила за волосы и, глядя в потолок, полоснула бритвой по шее. Затем без промедления двинула на выход из комнаты. Кому-то это покажется хладнокровием с моей стороны, но, на самом деле, я не задерживаюсь в местах свершения убийства, чтобы не думать о том, что сделала и не впадать в панику. Выйдя из комнаты, я прихватила убитого ранее пуштуна за ноги и заволокла в комнату. Затем закрыла за собой дверь. Прошла к разветвлению, выглянула в коридор. - Пошли, - шепнула я ребятам. - Осторожно, в комнатах может кто-то быть, притворитесь мышками. - Идти по этому коридору было страшнее, поскольку он был уже прежнего, места для манёвра мало, да и мы уже выяснили, что в комнатах может кто-то быть. Радовало лишь то, что этот коридор было значительно короче предыдущего и здесь было всего четыре комнаты и только с одной стороны. В конце коридора также был тупик и развилка в две стороны. Мы прошли без происшествий до последней двери и тут... последняя дверь в коридоре... мать его, выходит пуштун! Встав в проходе, он в первую секунду охренел. Я, недолго думая, ударила ему под дых, затем полоснула бритвой по шее. Он даже не успел понять, что случилось, кровь ливанула фонтаном из его шеи, а он даже инертно не взялся за рану. Так и свалился на пол мёртвым. Секундную гробовую тишину разрезал голос пуштуна за углом слева - он прикрикнул кому-то, мол, сейчас вернусь и пошёл в мою сторону. Что за хрень?! Чего они не спят в три ночи?! Я инертно отшагнула назад, ожидая «пришествия». Но вдруг услышала шаги справа - там явно была лестница, откуда и поднимался незнакомец. Тот, что слева, судя по интонации, нахмурился и, вынужденно прикрикнув, спросил второго «Что-то случилось?».
