— Отлично, — процедил сквозь зубы Старх. — Мы идем следом. Их лоханки хоть и вертлявы, а до Двурогой Скалы им от нас не оторваться. Голубятника сюда!
Некоторое время спустя обученная птица взмыла в поднебесье, неся свернутое трубочкой письмо Старха, адресованное сильномогучему тану Скиллудру...
— Ну вот и дошли, — спокойно заметил Санделло.
— Дошли, — выдохнула Тубала.
По правую руку от них вздымались громады Хлавийских Гор (по-тхеремски — Горы Ледяных Потоков). Горбун и воительница обогнули исполинский хребет по узкой прибрежной полосе между скалами и океаном, шириной едва ли в четверть лиги. Здесь кончались тхеремские владения. Когда-то от Моря до гор тянулась настоящая высокая стена с башнями, но потом края к югу от гор опустели — и правитель Тхерема счел разорительным держать большой гарнизон так далеко от столицы. Стена мало-помалу пришла в негодность, буйный южный лес волной нахлынул на нее, оплел гибкими лозами, подкопал корнями, расшатал каменные блоки проросшей в швах травой. Караульные башни были покинуты... но так только казалось.
Взобравшись повыше, Санделло и Тубала смотрели на покосившуюся пузатую башню. На темной от времени крыше виднелись свежие, светлые заплаты. Кто-то попытался кое-как привести в порядок башню... неужто тхеремцы?
— Коней через стену не поднимешь, да и я стар уже по скалам прыгать, — проговорил Санделло. — Видишь — они ворота еще починить не успели? А за ними — тропа?
Тубала молча кивнула.
— Вот там и проедем. Не знаю, кого нам тут послала судьба...
— Но кем бы они ни оказались, им крупно не повезло, — подхватила Тубала.
Горбун холодно усмехнулся. Правая рука его погладила перевязь с метательными ножами.
...Наверное, это походило на ночной кошмар, только отчего-то привидевшийся при ярком свете, средь бела дня... Из чащи вырвались двое всадников; прогудел чудовищный лук в руках горбуна, свистнула первая стрела — один из часовых, смуглолицый горбоносый воин, умер, не успев даже понять, что умирает. Мелькнул брошенный нож — тяжелое лезвие пробило кованый панцирь второго стражника. Клинок, пущенный тонкой девичьей рукой, с легкостью прошил стальную нагрудную пластину, что могла выдержать даже арбалетный болт...
Когда-то широкий воротный проем закрывали массивные створки; время, дожди и прочие южные прелести превратили доски в труху. Обосновавшийся здесь отряд начал было чинить их, но успел навесить только одну половину. Вторую — на всякий случай — перегораживала рогатка.
Тубала оказалась на корпус впереди горбуна. И пока тот натягивал лук, взяв на прицел выскочившего на гребень стены копейщика, девушка в один миг оказалась возле ворот. Навстречу вывернулся стражник с длинным протазаном в руке; но прежде чем широкое лезвие страшного оружия опустилось, снося головы и коню, и всаднице, коротко и беспощадно сверкнула сабля. Тонкий клинок с легкостью рассек могучее, окованное железом древко и развалил надвое тело слишком храброго южанина...
За стеной уже вопили:
— Хен-на! Хен-на!
Санделло стрелами снял со стены двоих — уже натянувших было луки.
Тубала рванула подвешенный справа от седла длинный серый сверток. Миг спустя на свет появилось настоящее стальное чудовище — так что даже видавший виды горбун присвистнул.
В руках Тубалы оказался меч, громадный двуручный меч: широкая гарда, два коротких дополнительных острия в нижней трети лезвия; таким оружием могут сражаться лишь самые сильные и опытные воины.
Девушка без всякого видимого усилия взметнула страшный клинок. Миг — и рогатка с сухим треском распалась надвое. Еще миг — и круговой удар снес еще торчащие сверху жерди.
— Дава-ай! — взвизгнула Тубала. Конь прянул через поверженную преграду, опрокинув еще одного врага.
Санделло последовал за девушкой.
Узкая дорога сделала крутой поворот, заросли надежно прикрыли двух искателей приключений. Позади не смолкали разъяренные вопли. Лес мчался навстречу...
Они свернули. Раз, другой и третий, стараясь запутать и сбить со следа погоню. Приходилось выискивать разрывы в сплошной стене деревьев, петлять, отыскивать ручьи и оттянувшиеся далеко от материнских скал каменные осыпи — потому что сзади не стихал песий перебрех.
Но за ними гнались настоящие мастера своего дела. Вопли: «Хен-на! Хен-на! Куан-ло! Хен-на!» — приближались. Лошади Тубалы и Санделло несли тяжелые вьюки; преследователи же скакали налегке.
Горбун резко осадил коня.
— Не уйти! — прохрипел он, скидывая лук. — Давай!..
Тубала поняла без лишних слов.
Узкая дорожка — совсем недавно проложенная на месте звериной тропы. Слева — глухой лес, странный, страшный и чуждый северянину; справа — топкое место, широкий и мелкий ручей, в котором запросто увязнешь...
Первая стрела Санделло вырвала из седла скакавшего впереди воина. Горбун стрелял почти в упор; он успел выпустить еще одну стрелу, когда из зарослей справа от дороги молнией вырвалась Тубала, вскинув свой жуткий двуручник.
