Они прошли между огнями, и Эовин удивилась вновь — их не стали обыскивать. А что стоило ей припрятать в лохмотьях небольшой, но острый метательный нож? Неужто здесь и в самом деле так крепко верят в очистительную силу двух самых обыкновенных костров?
Откинулся тяжелый полог. Эовин и Серый вошли внутрь. Девушка заметила, что ее спутник с каждой секундой морщится все сильнее и сильнее, точно принужден смотреть на ярко светящее солнце-
Громадный шатер, где вместилась бы, наверное, добрая сотня пирующих, был почти пуст. Четверо в белоснежных плащах с капюшонами сидели вполоборота к вошедшим; а прямо лицом к ним восседал молодой, мощный телом мужчина с окаймляющей лицо черной бородкой. Глаза его — глубокие, черные — в упор смотрели на Серого и Эовин.
Один из сидевших дернулся было, словно собираясь заговорить, но Хенна внезапно остановил его — резким, властным жестом.
Серый и Хенна впились взорами друг в друга, и Эовин невольно затрепетала — казалось, между двумя воинами воздух вспарывают синие молнии. У Хенны отвердели скулы, сошлись на переносице брови; кулаки сжались — казалось, он готов вот-вот броситься на незваного гостя.
Серый же стоял совершенно спокойно, с легкой, чуть горьковатой усмешкой глядя на своего разъяренного противника. Казалось, он читает незримые страницы, — читает, вновь открывая для себя каждую фразу. То и дело по лицу его пробегала тень боли. Боли и еще — скорбной памяти. Наконец Серый просто шагнул вперед, протягивая руку:
— Дай его сюда.
Прыжку и яростному реву Хенны позавидовал бы даже лесной убийца тигр. Четверо в белых балахонах вскочили на ноги; с треском лопнул входной полог, и внутрь ринулись стражники правителя.
«Мы погибли!» — успела подумать Эовин. Ужас провел по спине ледяной лапой... и тут же уступил под натиском неукротимой роханской гордости.
«Нет, моего страха им не видать!» — И девушка стремительно бросилась под ноги набегающего стражника. Серый же одним движением плеч стряхнул навалившуюся на него свору — ну точь-в-точь как медведь псов — и, не обращая внимания на покатившихся людей, шагнул к Хенне.
— Отдай, — услыхала Эовин спокойно сказанное Серым. В следующий миг Хенна вырвал из-за пояса кинжал...
Сама же Эовин успела первой дотянуться до выроненной стражником сабли. Отмахнулась раз, другой, третий — клинок со звоном сталкивался с вражеским — и вдруг поняла, что смерть наконец добралась до нее. На девушку наседало сразу трое бойцов, и каждый из них весьма недурно владел мечом!
— Сейчас помогу. — Голос Серого — слегка раздосадованный голос — прозвучал над самым ухом, а затем сильная рука рванула юную роханку за плечо. В следующее мгновение Эовин с Серым оказались на улице.
Здесь уже царил полный переполох. Из шатра доносились разъяренные вопли самого Хенны, со всех сторон бежали стражники...
— Кажется, мы оставляли наше оружие и коней вот здесь. —
Серый оставался каменно спокоен. Вот только лицо у него сделалось совершенно чужим.
Над головой полетели первые стрелы. Спутник Эовин тащил ее за собой через толковище — и непонятным образом никто не решался приблизиться к ним. Только пели стрелы.
— Не думай о них, — вдруг повернулся к девушке Серый. — Не думай, и они не тронут тебя.
Из шатра вылетел Хенна. В руке его был уже не короткий кинжал — а странный широкий изогнутый меч, насаженный на длинное, почти копейное древко.
С его появлением непонятное, парализовавшее всех воинов остолбенение начало проходить.
Но Эовин и Серый уже были в седлах. И тяжелый прямой меч Серого крутнулся с шипением — как внятное предупреждение всем, кто рискнет преследовать их.
Стрелы сыпались дождем — и все мимо. «Неужели ратники Хенны все разом разучились стрелять?» — подумала Эовин...
Был яркий полдень. Двое всадников неслись во весь опор; девушка все еще не верила в чудесное спасение. За спиной набирал мощь топот сотен копыт — там стронулась с места погоня, и, похоже, во главе ее мчался сам Хенна...
Фолко блаженно жмурился, привалившись к нагретой жарким здешним солнцем деревянной шее морского зверя, что украшал носовое навершие «Скопы». Мастер-резчик удивил всех, насадив голову хищной птицы на длинное чешуйчатое драконье тело. Получилось ни то ни се — но команда «Скопы» придерживалась прямо противоположного мнения.
Впервые за много дней у Фолко было отличное настроение — отличное, несмотря на здоровенный синяк, что ему сгоряча поставил Малыш — уже после того, как Скиллудр скомандовал «отбой» своим головорезам.
Клинок Отрины сделал свое дело. Странное безумие Скиллудра — если только это и впрямь было безумие — прошло без следа. Правда, далеко не сразу дали убедить себя остальные кормчие и сотники — иных Скиллудру пришлось для острастки кинуть за борт. Правда, потом выловить...
