— Не посмеют, — властно бросил Серый. Ничего уже не осталось в нем от прежнего робкого рыбаря, которым помыкал даже простой сборщик податей. Осанку Серый сейчас имел истинно королевскую. Остатки одежды — прорванные, прожженные, закопченные — он носил точно пурпурную мантию.
Эовин не осмелилась возражать. Этот человек... он был Силой сам по себе.
В долине раскинулось великое множество шатров. Острые глаза юной роханки видели деловито снующие между палатками и тентами фигурки людей; в разные стороны мчались верховые, протопал даже громадный олифант. Эовин проводила его изумленным взором округлившихся глаз — об олифантах повествовали роханские песни-жесты, но видеть сказочного зверя живьем девушке, понятно, не приходилось.
Незваных гостей заметили очень быстро. Не скрываясь, к двум замершим на гребне странникам ринулась целая кавалькада — не менее полусотни до зубов вооруженных всадников. Приглядевшись, Эовин заметила и двух наездников в коричневых плащах — закутанных по самые брови, несмотря на жару.
— Стадо и погонщики, — презрительно усмехнулся Серый. — Ну, ничего, ничего... Не вздумай только размахивать саблей, Эовин!
Всадники на скаку натягивали луки. Тут собрались не только горбоносые смуглые бойцы и перьерукие, уже знакомые Эовин; были также чернокожие, были желтолицые и узкоглазые — сыны самых разных племен Средиземья.
Кольцо уже сомкнулось вокруг Серого и Эовин, когда спутник девушки внезапно привстал в стременах, гордо поднял руку и воскликнул:
— Проведите нас к Хенне! Мы должны видеть Хенну! — И, почувствовав всеобщее замешательство, с легкой усмешкой пробормотал: — Плохо, плохо их учили! Никогда нельзя слушать то, что говорит враг...
— Проведите нас к Хенне! — вновь крикнул Серый.
Всадники оторопело опустили луки. Обращенные к ним слова они явно не понимали, но вот имя своего повелителя...
Десяток воинов приблизились вплотную; и Эовин невольно поежилась под их жадными, откровенными взглядами, что скользили по ее фигуре. Командир дозорных, статный воин, украшенный сабельным шрамом, отрывисто бросил несколько слов. Серый с усмешкой развел руками и, в свою очередь, заговорил, повторяя сказанное по-харадски.
Командир поднял брови и оглянулся. Один из его воинов — перьерукий — подал коня вперед и быстро шепнул что-то на ухо предводителю.
Началась беседа; Эовин с трудом понимала лишь отдельные слова. Ее спутник, похоже, настаивал, что ему жизненно необходимо поговорить с могущественным Хенной; дозорные же, разумеется, допытывались, откуда и зачем явились пришельцы.
Однако спорить с Серым было нелегко. Он говорил и держался с таким неколебимым достоинством, с такой царственной гордостью и такой великолепной небрежностью, то еле-еле цедя слова сквозь зубы, то вдруг рявкая на переводчика так, что тот невольно съеживался в седле. И наконец...
— Уф! — Серый повернулся к Эовин. — Все. Отдай им саблю. Нам оружие теперь не понадобится... Точнее, понадобится, но не сразу.
Девушка повиновалась. Глаза у Серого из карих стали черными, точно уголья. В них клубилась Тьма — древняя Тьма.
Словно король с юной принцессой в окружении почетной свиты — так въехал Серый в ставку Хенны. Сбитые с толку всадники сомкнули ряды со всех сторон; но Серый лишь презрительно щурился, глядя на их стражей.
— Мне бы их... на месяц... я б сделал из них бойцов... — услыхала Эовин.
Из-за плотной стены воинов Эовин не смогла как следует разглядеть лагерь — а вот Серого он, похоже, и вовсе не интересовал. Он надменно взирал куда-то поверх голов всадников; но Эовин не могла не чувствовать страшного напряжения, охватившего ее спутника, — напряжения, преодолеваемого столь же страшным усилием железной воли.
Их заставили спешиться на просторном толковище перед громадным золотистым шатром. Возле входа, как и положено, застыла многочисленная стража; по обе стороны откидного полога горели два костра, обложенные зачем-то глиняными кругляшами, испещренными непонятными черными письменами и знаками.
Толмач-перьерукий что-то сказал Серому.
— Нам велят пройти между этих костров. Свет их-де, мол, изгонит из нас злые помыслы. — Серый напоказ усмехнулся. — Ну что ж, пройдем...
— А... а... — вдруг задрожала Эовин, случайно взглянув направо. — Там... там головы на колах?!
— И верно. — Серый спокойно повернулся к толмачу. — Он говорит — это головы ослушников, кто не захотел пройти между очистительными огнями.
— Не захотели? Почему?
— Он говорит, им не позволила их вера.
— Что?.. — совсем растерялась Эовин.
— Потом объясню. Надеюсь, ты не откажешься пройти между этими костерками, хотя тут и так жарко?..
«Нас вот так запросто ведут к самому Хенне... к тому, кто послал на верную смерть орду перьеруких...» — Эовин доводилось слышать немало жест, где главный герой долго и с великими препятствиями добивался, чтобы главный злодей, предводитель бессчетного вражьего воинства, снизошел бы до беседы с ним...
