Кольцо викинга полностью

Егор стоял возле стола, держа в левой опущенной руке «глок», а в правой — серебряное кольцо.

— Ты уверен, что твои парни справятся со мной? — холодно осведомился Егор у лысого босса.

— Они превратят тебя в груду нашпигованного пулями мяса! — рявкнул Агадамов. — И ты это знаешь! Брось ствол!

Егор разжал пальцы, и «глок» с громким стуком упал на пол.

— Молодец, — похвалил с пола Ребус. — Эй, кто-нибудь — помогите мне встать!

Двое охранников быстро подошли к Агадамову, бережно подняли его с пола и усадили в инвалидное кресло. Лысый босс небрежно оттолкнул их от себя и снова уставился на Егора.

— Ты пришел сюда один? — резко спросил он.

— Возможно, — ответил Волчок бесстрастным голосом.

Несколько секунд Агадамов размышлял, потом повернулся к охранникам и сказал:

— Держите его на прицеле. Дернется — стреляйте по ногам. А этого… — он кивнул в сторону художника Ларина, — отведите к Установке и усадите в кресло.

— Эксперимент намечен на пять часов, — неуверенно проговорил психиатр Кремер, который вошел в лабораторию несколько секунд назад.

— Установка готова к работе, — отчеканил Ребус. — Все настройки выставлены. Начнем прямо сейчас.

Доктор Кремер растерянно моргнул:

— Но… к чему такая спешка?

— К тому, что я не уверен, что этот парень пришел сюда один. Действуйте! — рявкнул Агадамов на охранников.

Двое из них опустили автоматы и подошли к бледному, безмолвному художнику. Рывком поняв Ларина с кресла, они повели его к железной двери, ведущей из лаборатории во внутренний дворик.

Когда дверь за ними закрылась, Агадамов подъехал на кресле к окну. Он проследил за тем, чтобы охранники в точности выполнили его распоряжение, затем повернулся вместе с креслом и подъехал к компьютерному пульту. Пробежал пальцами по клавишам, он кивнул сам себе и развернулся к Егору.

— Теперь займемся тобой, — сказал Ребус, пристально и холодно глядя ему в глаза. — Отдай мне кольцо, и я оставлю тебя в живых.

Волчок раздумывал, искоса поглядывая в окно, в котором виднелась часть Установки, ярко освещенная прожекторами.

— Если твои парни откроют огонь, они могут повредить кольцо, — произнес он раздумчиво.

— Верно, — отозвался Ребус. — Но если понадобится, я готов рискнуть. Эта штука нужна мне, и я сделаю все, чтобы получить ее. И я не шучу.

Егор еще несколько секунд размышлял, затем кивнул:

— Хорошо. Я верну вам кольцо.

Он шагнул к Ребусу и сделал вид, что хочет отдать ему кольцо, однако вместо этого быстро надел его на безымянный палец левой руки.

«Каждый из нас — это пучок волновых функций, — прозвучал у Егора в ушах сипловатый голос профессора Терехова. — И кольцо способно показать все эти функции в их становлении.

— И как это сделать?

— Не уверен, что знаю. Но думаю, что нужно синхронизировать вибрации нейронов головного мозга с вибрациями кольца.

— Как?

— Сложный вопрос. И ответа на него у меня нет. Буддисты утверждают, что есть лишь один способ выйти за границы собственного существования — освободить свой разум».

Егор сосредоточился на своих ощущениях и попытался выбросить из головы все мысли. Ребус что-то кричал, но Егор не обращал на него внимания.

Прошло немного времени, и Волчку показалось, что он проваливается в пустоту — в ту пустоту, которая предшествовала мирам и в которой был растворен его разум прежде, чем воплотиться в одну из возможных форм, сотворенных Сознанием неведомого наблюдателя, которого принято называть Богом.

И тут Егор почувствовал, что кольцо на его пальце легонько завибрировало. Он открыл глаза и взглянул на свою руку. Причина вибрации стала понятной — кольцо вращалось вокруг его пальца с такой невероятной скоростью, что стало призрачным, почти невидимым.

Егор оглянулся. Лаборатория и все, что в ней находилось, стало таким же призрачным и бесплотным. Он посмотрел на охранников. Их фигуры потеряли четкие очертания, а внешность менялась с невыносимой быстротой — словно в каждом, кто присутствовал в лаборатории, угадывались все возможные варианты его существования: ребёнок, старик, взрослый, блондин, брюнет, женщина, мужчина. Люди перестали быть людьми, а превратились в букеты вероятных жизней, ни одну из которых не удавалось зафиксировать в нашем мире.

Егор поднял руки к лицу и осмотрел их. Это были его руки. Не призраки рук — детских, взрослых или старческих, а именно его руки. В этой лаборатории Волчок единственный остался тем, кем он был до того, как кольцо начало вращаться.