– Вы уж простите меня за машину, – извинился Эб. – Знай я, что она вам понадобится, непременно бы ее отремонтировал. Там ничего серьезного, но мне сначала хотелось узнать, что вы скажете на мое предложение, чтобы не вводить вас в лишний расход.
Аптека, казалось, стояла не на своем месте. Но когда Виккерс подошел ближе, он понял, почему у него возникло такое ощущение.
Не так давно скоропостижно скончался старый Ганс, сапожник, и его лавочка, стоявшая рядом с аптекой, несколько недель была закрыта. Теперь ее снова открыли. Во всяком случае, ее витрина была чисто вымыта, чего старый Ганс никогда не делал. В витрине лежали какие-то предметы. Виккерс так спешил рассмотреть их, что, лишь вплотную подойдя к магазину, заметил свежую вывеску: «Технические новинки».
Виккерс остановился перед витриной. На черной бархатной полосе лежали зажигалка, бритвенное лезвие и электрическая лампочка. И ничего больше. Только три предмета. Ни ярлыков, ни рекламы, ни цен. В этом, впрочем, не было никакой нужды: Виккерс знал, что всякий, кто увидит витрину, поймет, чем торгует магазин.
Виккерс услышал негромкое постукивание. Он обернулся и увидел Гортона Фландерса, совершавшего свой утренний моцион. На нем был слегка потертый, но тщательно вычищенный костюм. В руке он держал элегантную эбеновую трость. Виккерс знал, что ни у кого в Клиффвуде не хватило бы духа ходить с тростью по улицам.
Фландерс поднял трость в знак приветствия и подошел взглянуть на витрину.
– Итак, они открывают свой филиал и здесь, – сказал он.
– Похоже на то, – ответил Виккерс.
– Очень странная фирма, – продолжал Фландерс. – Меня она очень заинтересовала. Я вообще весьма любопытен.
– Я не заметил ничего особенного.
– О боже! – воскликнул Фландерс. – Вокруг происходит столько удивительного. Возьмите историю с углеводами. Весьма таинственная история. Вы так не считаете, мистер Виккерс?
– Я как-то не задумывался над этим. У меня столько работы…
– Что-то назревает, – сказал Фландерс. – Уверяю вас.
Автобус спустился по улице, проехал мимо и, затормозив, остановился возле аптеки.
– Боюсь, мне придется вас покинуть, мистер Фландерс, – заспешил Виккерс. – Я еду в город. Вернусь к вечеру. Всегда рад вас видеть у себя.
– Благодарю вас, – ответил Фландерс. – Всенепременно зайду.
Все началось с лезвия, бритвенного лезвия, которое никогда не затуплялось. Потом появилась зажигалка, она безотказно работала без кремня и бензина. Затем пришел черед лампочки, которая могла гореть вечно, если только ее не разбивали. И наконец наступила очередь вечмобиля. Сюда же, несомненно, следовало отнести появление синтетических углеводов.
«Что-то назревает», – сказал ему Фландерс, когда они стояли перед лавочкой старого Ганса.
Виккерс уселся возле окна в середине автобуса и принялся размышлять, пытаясь во всем этом разобраться.
Бритвенные лезвия, зажигалки, лампочки, синтетические углеводы и теперь вечмобили – между их появлением явно существовала какая-то связь. Обнаружив ее, найдя этот общий знаменатель, можно было понять, почему появились именно эти пять предметов, а не какие-то пять других, например, не шторы, ходули, волчок, самолет и зубная паста. Лезвия необходимы ежедневно, как и лампочки, зажигалки напоминали о себе при каждом закуривании, синтетические углеводы позволили преодолеть кризисную ситуацию и спасли от голода миллионы людей.
«Что-то назревает», – сказал Фландерс, одетый в свой поношенный, но, как обычно, тщательно вычищенный костюм. По привычке он постукивал своей смешной тростью, хотя, по зрелом размышлении, в руке мистера Фландерса трость эта вовсе не выглядела смешной.
Вечмобиль будет работать, не требуя смены масла, после вашей смерти перейдет к вашему сыну, а от него – к его сыну, и если прадед купит такую машину, то старший сын его старшего сына унаследует ее. Машина будет служить из поколения в поколение.
Но появление вечмобиля означало гораздо больше. Года не пройдет, как закроются все автомобильные заводы и большинство гаражей и ремонтных мастерских. Это нанесет серьезный удар сталелитейной, стекольной, текстильной и, наверно, еще дюжине других отраслей промышленности.
