– Ты помнишь, где расспрашивала про плиту? Встретимся там.
И еще он скажет:
– Уходи из квартиры. Уходи и спрячься. Скройся. Сию же минуту. Не через час и даже не через пять минут. Положи трубку и уходи.
Она должна сделать все быстро, без колебаний и споров.
Он не мог ей сказать: «Энн, ты– мутант». Иначе она начнет выяснять, что это значит, как он узнал об этом, и люди Крофорда успеют явиться к ней.
Она должна уйти, слепо подчиняясь ему. Но согласится ли она это сделать?
Он даже вспотел от волнения. При мысли, что она потребует объяснений и не захочет уйти, не узнав причин, его стало трясти и он почувствовал, как струйки холодного пота бегут по спине.
Телефон уже звонил в ее квартире. Он припомнил расположение комнат, аппарат на столике возле дивана– вот она пересекает комнату, вот-вот раздастся ее голос.
А телефон все звонил и звонил.
Ответа не было.
Телефонистка сказала:
– Номер не отвечает.
– Попробуйте позвонить по другому номеру, – попросил он и назвал телефон конторы.
И опять он ждал, прислушиваясь к гудкам.
– И этот номер не отвечает, – сказала телефонистка.
– Спасибо, – поблагодарил Виккерс.
– Повторить вызов?
– Нет, – сказал Виккерс. – Аннулируйте его, пожалуйста.
Следовало поразмыслить и выработать план действий. Прежде всего надо было уяснить положение дел. Раньше было легче– стоило убедить себя, что все– игра воображения, что и сам он и мир вокруг сошли с ума, и, если без раздумий следовать событиям, все уладится.
Теперь промахнуться было нельзя.
Отныне он должен поверить всему, что сейчас в этом номере поведал ему Крофорд, каким бы невероятным это ни казалось.
Он должен поверить в это невероятное изменение человеческой природы и в расколотый враждебный мир. Он должен поверить в сказочную страну своего детства, и, если он действительно мутант, сказочная страна становится отличительным знаком, по которому он сможет узнать своих собратьев, а они – его.
Он пытался вникнуть в тайный смысл рассказанного Крофордом, связать все воедино, но не мог– существовало множество неизвестных ему побочных явлений и факторов.
Имелся мир мутантов, мужчин и женщин, стоящих на более высокой ступени развития, чем обычные люди. Мутанты были наделены такими свойствами и мыслили такими категориями, о которых обычные мужчины и женщины и не подозревали. Это был следующий шаг в развитии человека, следующая ступень эволюции. Человеческая раса продолжала развиваться.
– И только богу известно, – сказал Виккерс в пустоту комнаты, – нужно ли ей это движение вперед.
Маленькое содружество мутантов содействовало развитию человеческой расы, но трудились они в тайне, потому что стоило им открыться миру нормальных людей, как он восстал бы против них и разорвал только за то, что они не такие, как все.
В чем крылось отличие? Что и как они могли совершить?
Кое-что он знал– вечмобиль, вечные бритвенные лезвия, вечные электрические лампочки и искусственные углеводы.
Какой же фактор действовал еще? Должен был существовать еще какой-то фактор.
Вмешательство, как говорил Гортон Фландерс, раскачиваясь в кресле на террасе. Чье-то вмешательство, которое помогало человечеству двигаться вперед и так или иначе уничтожать горькие плоды своего однобокого развития.
Виккерс знал, что ответ мог дать только Гортон Фландерс. Но где его найти?
– Их трудно схватить, – говорил Крофорд. – Вы звоните у двери и ждете. Вы пишете им и ждете. Вы выслеживаете их и ждете. Но их никогда нет там, где вы думаете, они находятся где-то совсем в другом месте.
«Прежде всего, – подумал Виккерс, – надо смыться отсюда и постараться стать неуловимым.
Во-вторых, надо найти Энн и помочь скрыться и ей.
В-третьих, необходимо отыскать Гортона Фландерса и, если он не захочет говорить, вырвать у него признание».
Он взял волчок, спустился вниз и вернул ключ. Портье вручил ему счет.
– Тут для вас записка, – сказал он, кладя ключ на место. – Ее оставил человек, который был у вас.
Виккерс взял конверт и достал сложенный вчетверо листок бумаги.
– Странно, – сказал портье. – Он ведь только что говорил с вами.
– Да, – ответил Виккерс, – очень странно.
Он прочел записку:
Не пользуйтесь своим вечмобилем. И молчите, чтобы ни случилось.
Это было действительно странно.
Он вел машину навстречу заре. Дорога была пуста и машина бесшумно летела вперед, словно птица, только на поворотах шуршали на асфальте шины. Рядом с ним, на сиденье, в такт движению покачивался раскрашенный волчок.
Его смущали два момента, только два момента.
Он должен был остановиться в доме Престонов.
И не должен был пользоваться машиной.
И то и другое было абсолютно абсурдным, и он злился на себя. Он до отказа нажал на акселератор, и шорох шин на поворотах превратился в визг.
