Тренировки в школе самураев для юного англичанина Джека не прошли даром. Злейший враг, наемный убийца, ниндзя Глаз Дракона повержен, но новая власть в Японии объявила чужестранцев врагами и Джек должен скорее попасть в порт Нагасаки. Только там он сможет сесть на корабль и отплыть в родную Англию. Путь до порта долог и опасен. Сможет ли Джек укрыться от преследования властей? Или выжить, попав в окружение ниндзя? Удастся ли ему изменить себя, чтобы овладеть тайным знанием ниндзя — ниннику?
Письмо
Милая Джесс! Надеюсь, когда-нибудь ты получишь это письмо. Ты, наверное, думаешь, что я сгинул в море. Спешу обрадовать: я жив и здоров.
Мы с отцом высадились в Японии в августе тысяча шестьсот одиннадцатого года. К несчастью, отец погиб при нападении на наш корабль, «Александрию». Из всей команды выжил лишь я один.
Последние три года я провел в школе самураев в Киото, под покровительством японского воина Масамото Такэси. Он был бесконечно добр ко мне, хотя на его долю выпали тяжелые испытания.
Наемному убийце, ниндзя по прозвищу Глаз Дракона, поручили выкрасть отцовские карты (ты ведь помнишь, как отец дорожил журналом штурмана?). Увы, злодею удалось выполнить задание. Однако мои друзья — самураи помогли вернуть журнал.
Отец пал от руки того же самого ниндзя. Конечно, это слабое утешение, но могу заверить тебя, что проклятый убийца мертв — его постигло справедливое возмездие. Увы, отца все равно не воскресить — а в это тяжелое время я, как никогда, нуждаюсь в его поддержке и наставлениях.
Япония расколота на части гражданской войной, и отныне здесь не привечают чужестранцев. Ради спасения собственной жизни я был вынужден пуститься в странствие по этой диковинной земле и теперь направляюсь в порт Нагасаки в надежде найти там корабль, отплывающий в Англию.
Тракт Токайдо, по которому лежит мой путь, полон опасностей; по пятам неотступно следуют враги. Но я не боюсь лишений и невзгод. Масамото воспитал меня воином-самураем, и я с мечом в руке проложу себе дорогу домой.
Надеюсь, однажды я сам поведаю тебе обо всех своих приключениях...
А пока, милая сестренка, да хранит тебя Господь.
Твой брат Джек.
— Эй, незнакомец, это мое место! — рявкнул самурай.
Джек поднял голову от миски с лапшой. Хотя в ветхом трактире в Соно, где останавливались путники, идущие по тракту Токайдо, большинство лавок пустовало, возражать он не осмелился. Пряча глаза под соломенной шляпой, юноша пересел за соседний стол и снова склонился над дымящейся лапшой.
— Я сказал, это мое место! — угрожающе повторил самурай, хватаясь за рукоятку меча. Позади появились еще две пары ног в сандалиях.
Джек старался сохранять самообладание. До сих пор он избегал серьезных стычек и был намерен решить спор миром.
Правда, при нынешних беспорядках на удачу рассчитывать не приходилось. После победы в гражданской войне даймё Камакура объявил себя сёгуном — верховным правителем Японии. Для самураев, воевавших на его стороне, настало раздолье. Опьяненные победой, сакэ и властью, они задирали местных жителей и всех, кто был ниже по статусу.
На первый взгляд Джек походил на крестьянина или пилигрима: скромное голубое кимоно, сандалии и конусообразная соломенная шляпа, из тех, что носят земледельцы или буддийские монахи. Широкие поля скрывали лицо, и даже вблизи юноша мог сойти за японца.
Джек безропотно пересел за другой стол.
— Это место моего друга.
Солдаты злорадно захихикали. Джек понял, что выхода нет — надо убираться. Если они поймут, кто он, беды не миновать. Гайдзин — отличная мишень. Придя к власти, сёгун первым делом издал указ, согласно которому все чужеземцы и христиане объявлялись неугодными на японской земле и подлежали изгнанию или казни. По мнению особо рьяных сторонников правителя, чужеземцы покидали Японию слишком медленно. Даже за время короткого перехода из Тоба к тракту Токайдо Джек успел наткнуться на изувеченное тело христианского священника, гниющее на дереве под палящими солнечными лучами.
— Я только доем и сразу уйду, — ответил Джек на чистейшем японском.
Схватив палочки, он принялся торопливо запихивать в рот лапшу — первое горячее блюдо за четыре дня, минувших после расставания с друзьями.
— НЕТ! Тотчас же! — велел самурай, громко ударив кулаком по столу.
Миска со звоном упала, и остатки лапши разлетелись по всему полу. Разговоры в трактире смолкли, и редкие постояльцы стали осторожно пробираться к двери. Служанка забилась за стойку к своему отцу.
Джек поднял голову и впервые посмотрел обидчику в глаза.
Самурай, грузный мужчина с крысиными усиками и косматыми бровями, оторопело уставился на голубоглазого и светловолосого Джека.
— Гайдзин! — выдохнул он.
Джек поднялся. В свои пятнадцать он был выше многих взрослых японцев.
— Я же сказал, что ухожу.
Опомнившись, самурай преградил ему путь.
— Никуда ты не пойдешь. Ты бродяга и враг Японии.
Солдаты встали у него за спиной: один щуплый и остроносый, а второй — приземистый и надутый, как жаба. У каждого была пара мечей — традиционная катана и более короткий вакидзаси.
— Я никому не желаю зла. — Джек подхватил заплечный мешок, примеряясь бежать. — Просто иду в Нагасаки, чтобы покинуть Японию по приказу сёгуна.
— Как ты вообще посмел ступить на нашу землю?! — ухмыльнулся щуплый самурай, сплюнув Джеку под ноги. — Ты арестован...
Джек швырнул палочки солдату в лицо и, пока тот замешкался, бросился к двери.
