И всё же, оказавшись дома, она изучила биографию Фурского. Его гипнотизирующий взгляд не давал ей покоя. Доверие к Олегу Станиславовичу было шатким. Не верила детектив, что в семье, где королём выступает отец, могут иметься серьёзные тайны. Карину он явно подавлял. А что с Натальей? Неужели вторая дочь каким-то образом могла хранить секреты о биткоинах и причастности к убийству, произошедшему два года назад? Или у Натальи были проблемы, и ей пришлось прикрывать настоящего преступника? Но мог ли об этом не знать такой человек, как Фурский?
Александра снова взялась за маркеры. Цвет, много цвета заполнило бумагу: рассуждения, перенесённые на лист, помогали расставить всё по мысленным полочкам.
Ничего подозрительного не обнаружилось: семья казалась чистой. Селивёрстова перешла к более узкому кругу, связанному с жертвой — к Нильским. Записала:
Знала ли Вероника о проблемах подруги? Если они были так близки, несомненно. Почему тогда не сообщила? Зачем скрывала? Что ещё она не рассказала? Не эти ли тайны Нильская держит в тетради? Не там ли ответы на мои вопросы? Или крепкая дружба лишь ширма? Но тогда врёт и Максим. Фурские не самые адекватные люди, но зато они кажутся честными, чего не скажешь о Нильских и Маниной. Нужно встретиться с ними ещё раз и вывести на чистую воду. Завтра.
Какое-то время детектив ждала новостей от Бриза и сообщения от Колосова, но заботы дня свалили с ног. Устроившись на кровати в уютно-жёлтых носках, Александра закрыла глаза. Передохнуть, набраться сил, побыть в тишине собственных мыслей и чувств. Взгляд Фурского до сих пор был в памяти. Он скользил по лицу, шее и снова по лицу. Особенно по губам, когда те открывались.
Неприятный взгляд.
Уже засыпая, она вспомнила и другое своё ощущение: такое, словно кто-то за ней наблюдает. Показалось?
Наконец, все тревоги отпустили, и Саша погрузилась в сон. Она хотела бы увидеть в нём успокаивающее голубое небо, ободряющий цвет зелени, но увидела совсем иное: свою встречу с Фурскими в ресторане. И обволакивающий взгляд бизнесмена. Зовущий.
Телефон ожил резко, ближе к утру, хотя уснувшей Александре казалось, что она только закрыла глаза. Прогоняя сонливость, как назойливую муху, детектив приняла звонок.
— Доброе утро, Пуля! — голос друга излучал радость, и она невольно улыбнулась. — Прости, если разбудил, но я узнал кое-что важное.
— Слушаю.
— Ты зеваешь?
— Тебе показалось.
— Ты вообще ложилась?
— Ложилась, Бриз. Другой вопрос: спала ли. Говори.
— Я могу скинуть инфу на почту. Проснёшься и прочтёшь.
— Проснулась. Что у тебя?
— Тело Зотовой в морге, и Паша обнаружил странность.
— Какой Паша?
— Наш! — голос снова бурлил радостью.
— Так тело здесь?
— Да, Пуля. Я добился того, чтобы Зотову отдали нам.
Александра не верила своим ушам. Друг действительно удивил.
— Как? Как тебе это удалось? Убийство же произошло за пределами Питера!
— Повезло, — ответил Ваня.
— Ладно. Продолжай скромничать. Главное, тело у Паши. И что он обнаружил?
— А вот это уже интересно.
— Не томи.
— По всем симптомам Зотова умерла от инфаркта.
— И?
— Ты послушай. Повторяю ещё раз. По всем признакам смерть от инфаркта. По всем. И на месте преступления обнаружили Зотову, державшейся за сердце, поэтому-то сразу и решили, что это инфаркт. Банально. Хотя по мёртвому телу не обнаружить инфаркт: внешние признаки не примечательны. Их попросту нет. Но медик, приехавший в коттедж, был убеждён в своей правоте. Кстати, его вызвала администратор Фурская Наталья Олеговна. Но вернёмся к инфаркту, вернее к тому, что приняли за инфаркт.
— Бриз, не нервируй!
— Дай мне хоть минутку побыть осведомлённее, чем ты! В общем несмотря на то, что, всё подтверждает инфаркт…
— Бриз…
— Повторяю, несмотря на то что всё подтверждает инфаркт: и поражение коронарных артерий атеросклеротическими бляшками, и сужение просвета сосуда, и отёчность ног, и даже раннее посинение губ. Саш, губы я сам видел. И они странные.
— Ты ездил в «Жар-птицу»? — удивилась Александра.
— В морг. Я только оттуда. Паша работал всю ночь. Губы-то его и смутили прежде всего.
— Продолжай. Только попробуй ближе к делу.
— Ладно. Если в двух словах, то у Зотовой обнаружены все симптомы инфаркта, какие только описывают в медицинской литературе. Все. Понимаешь?
— Начинаю… — медленно ответила детектив.
— Обычно, поражается лишь один отдел сердца, а в нашем случае поражено всё. И губы. Они не однородно синие. Сеточкой.
— Странно.
— Да. И Паше это показалось необычным, поэтому он стал искать, и нашёл в крови Зотовой яд.
— Её отравили?
— Он предполагает, что яд ввели через вену, есть характерный след от укола, пропущенный осматривавшим Зотову на месте преступления медиком, но не уверен. Подал материалы на экспертизу. Ждём результатов.
— Стопроцентное убийство, — произнесла детектив.
— Да. Выданное за инфаркт.
— А медик ничего не заметил. Поговорить бы с ним.
— Сейчас пришлю номер.
— Ты и это узнал? — её удивлению не было предела.
— Давно не работали вместе. Я соскучился.
— Надо бы нам почаще расставаться. Ты сразу становишься отменным помощником.
Он услышал улыбку в её голосе и тоже улыбнулся.
