Наверное, следовало отцепить веревку и позволить подземной реке тащить себя, надеясь, что подводный тоннель закончится раньше, чем она захлебнется. Так она и сделает. Только вначале отдохнет хоть немного. Она вдруг увидела пещерный храм, и каменное лицо, и горящую свечу и цветы на алтаре. Пещерный дух, казалось, улыбался ей. И Аннеке провалилась в темноту.
Аннеке спала несколько дней глубоким сном без сновидений и, проснувшись, долго не могла понять, кто она и где. Кругом было темно, тепло и мягко. Вспомнив испытание, Аннеке решила, что утонула, а сейчас находится в утробе новой матери, готовясь к новому рождению. Но, открыв глаза, увидела неяркий свет, лицо пещерного духа, мерцающие концы ароматических палочек, и рядом с ней фигуру Мати. Аннеке протянула к ней руку.
— Ты вытащила меня, спасибо.
Мати покачала головой:
— Я тебя не вытаскивала. Ты сама перенеслась сюда из пещеры. В этом и состоит посвящение, и ты была к нему готова. Ни один наставник не подвергнет ученика испытанию, если он к нему не готов.
Наставница встала, отошла к алтарю и вернулась с отваром каких-то трав, очень душистых и сладких. Напоила Аннеке, как маленькую, с ложечки. Она ни о чем не думала, а просто наслаждалась теплом, уютом и покоем. Аннеке чувствовала, что не просто запомнит обряд посвящения. Испытание стало частью ее существа.
Мати и Аннеке провели в пещерном храме еще несколько дней. Первые дни Аннеке лежала, бездумно глядя на огонь и на ритуалы, проводимые Мати. Потом начала вставать и помогать наставнице. Обе молчали. Аннеке чувствовала, что сильно изменилась, перешла какой-то порог и начинает другую, новую жизнь. Наконец Мати заговорила с ней, и это ее страшно изумило. Каза-лось, всю оставшуюся жизнь они проведут в этом пещерном храме, в полумраке и тишине. Но Мати сказала:
— Ты прошла посвящение, и твое ученичество окончилось. Теперь ты одна из нас. Дальше учиться будешь сама. Сегодня мы расстанемся.
Они собрали вещи, оделись и вернулись в дом Тэш. Мати собрала свою котомку и взяла волшебной красоты резную палку. Аннеке бегом принесла подарки своей родни, от деревни, от больных, добавив подарки от себя, но наставница спокойно, твердо и ласково отвергла все, тихо попрощалась и пошла по тропе к перевалу. Аннеке только раз моргнула, а ее уже не было видно нигде. Ученичество закончилось. С ним закончилась и юность. Все ее существо заполнила тишина и умиротворенность, а прошлые заботы и печали казались сущими пустяками, да и вся жизнь как будто прожита была не ею, а какой-то другой девушкой.
Поглощенная новыми ощущениями, Аннеке, тем не менее, обернулась на хруст веток за спиной, сообразив уже потом, что могла не оборачиваться: она пробрела удивительную чуткость слуха, зрения и осязания, а на затылке, казалось, выросли дополнительные глаза. Из густых кус-тов орешника у изгороди вылезал Файдиас.
— Эх, не повезло, хотел тебя слегка пугнуть, — разочарованно вздохнул он. — Старая хрычовка убралась наконец. Я уж и то заждался, быдто век тебя не видел. Думал уж, что старуха так тут и поселится, будет вместо Тэш твоей…
Аннеке молчала, не зная, что сказать. Ее новые ощущения совершенно не вязались с Файдиасом, хотя он по-прежнему оставался веселым и славным.
— Слушай, Аннеке, я к тебе перееду? Как ты будешь здесь жить одна? Дом от деревни далеко, кричать будешь — никто и не услышит… С мамашей и папашей твоими я говорил, они согласны, рады очень… и родня вся твоя…
Аннеке молчала. Она пыталась представить Файдиаса здесь, во дворе, с инструментами, или играющего с малышами… С малышами?! Здесь, рядом, каждый день и каждый час… Никак не получалось… Наконец Файдиас, отвернувшись и, пряча глаза, сам дрогнувшим голосом прервал затянувшееся молчание.
— Ладно… Я понял… Мне и бабка с утра говорила, как знала, не ходи, мол… Незачем. Я и сам думал, ежели ты… не захочешь… Я и собрался уже… Пойду все-таки к колдуну, о котором я тебе говорил, может, возьмет в ученики. Бабка, правда, сказала, что не возьмет ни за что, особенно если я забудусь и ушами зашевелю… Но все равно, схожу, попытаю счастья, а нет — так в столицу. Я еще прославлюсь, большим человеком стану, пожалеешь тогда. Но если вдруг нужда появится — позови, гонца какого пошли. Все для тебя сделаю, не сомневайся, зла держать не буду. Прощай
Аннеке очнулась от столбняка, охватившего ее, сдернула с шеи амулет, повешенный еще матерью, надела его на шею Файдиасу, обняла и поцеловала.
— Да сопутствует тебе удача во всех твоих делах.
Файдиас вздохнул и снял с шеи свой собственный оберег — шарик горного хрусталя с золо-тыми искрами внутри, и надел его на шею Аннеке.
— Ну, хоть так… Сестренка… Сестры у меня не было, теперь есть. Помни, я старше тебя, смотри, слушайся… Оказия подвернется, весточки буду присылать.
Он шмыгнул носом, слегка коснулся ее щеки, повернулся и ушел по дороге в деревню, дальше, в Ахт. Из Ахта начиналась дорога в столицу…
