Йоны. Люди-птицы, чьи берсерки убили кварту наставника Ринхата в нелепой, непредвиденной стычке. Самая непредсказуемая и жестокая раса Виннея. Нетрудно догадаться, как они встретят нежданных гостей из Синейской пустоши, среди которых совершенно случайно окажемся и мы.
— Ты остаешься? — я уже пронеслась мимо застывшего столбом Юча.
Тот, видимо вспомнив «добрую женщину» в лице одноглазой разбойницы, поспешил следом.
Граница. Я не была магичкой, но почувствовала павший барьер очень отчетливо. Бешено застучала кровь в висках, в глазах на мгновение закружились морозные искры. Потом отпустило. Могу себе представить, что бы со мной стало, успей Купол вернуться на место. Это ведь не безобидная защита от грозы и ливня, вроде той, что ставили маги над Колыбелью в ту памятную ночь, когда мы потеряли Марчиса и думали, что это навсегда. Это барьер от сотен головорезов, которые…
— … которые по твоей милости, Юч, теперь разгуливают на свободе, — закончила я эту вслух.
— Это преступление против народов всего материка, — веско добавил Эш, свято чтивший законы и готовый до последней капли крови защищать справедливость. Мы стояли в паре десятков шагов от границы, уже на земле Миадвэя, и пытались выровнять дыхание после короткого, но отчаянного броска.
— Да что вы на меня взъелись-то? — обиделся маг. — Вы же знаете, что я не нарочно!
Азаль выразительно фыркнула, Натэя посмотрела на соратника по большому колдунству со смесью жалости и презрения.
— Совету магов, которые держали барьер, это и расскажешь, — отрезал Шактаяр.
— Они наверняка так удивятся твоему скрытому могуществу, — подхватила я, — что предложат тебе стать их предводителем!
— Только мы вынуждены будем их предупредить, — продолжал темный — аларинца хлебом не корми, дай поиздеваться над ближним, — что держать тебя в своих рядах — это гораздо хуже, чем йона с красным пятном берсерка на щеке. Никогда не знаешь, чем обернется твое колдовство и кого оно зацепит.
— Будь я на месте этих магов, — решила встрять в разговор Натэя, — я бы тебя лишила магических способностей. Насовсем и без права на возврат. Ты хоть понимаешь, что ты натворил?
Бесцветный голос магички превратил ее слова из нападения в банальное нравоучение, но для Юча это оказалось последней каплей. У мага задрожали губы — то ли разреветься собрался, как мальчишка, то ли призвать на наши головы очередное проклятие, наобум вычитанное из Лолы. Потом Юч гордо развернулся и быстро пошел назад, к границе. «Вот умру, и будете плакать», — говорила его долговязая, ссутулившаяся фигура.
— Да уж, поведение, достойное мага кварты Колыбели Героев, — ужалила я вслед. — Да пребудет с тобой Единственная на этом пути!
Потом я проклинала себя за ядовитый язык — лучше бы, как последняя дура, кинулась следом за магом и за руку оттащила его от барьера. Маг сделал шаг на территорию земли ссыльных и обернулся, наверняка надеясь увидеть наши раскаявшиеся лица и машущие, зовущие идти следом руки. Но вместо этого он увидел — хотя это почти нельзя было уловить обычным зрением — как полыхнул, восстанавливаясь, магический Купол.
— Идиот, — кусая губы, прошептала я.
Тридцать восьмая кварта повторно осталась без боевого мага.
Сердце болезненно сжалось, куда-то проваливаясь.
Мне никогда не доводилось по-настоящему терять соратника по кварте, одного из тех, с кем связывали незримые нити. Нити, обрыв которых я не почувствовала, когда якобы погиб Марчис. Зато я в полной мере ощутила это теперь, потому что Юч тоже был частью нашего маленького отряда не только на словах.
Я почти услышала, как болезненно тренькнула, обрываясь, невидимая струна. Как заныло нечто, что принято называть душой, осознавая утрату. Непроизвольно сжались кулаки, в горле разом пересохло. Охнула где-то рядом Натэя, на мгновение зажмурился Эш. Все мы никак не могли связать воедино то, что видели глаза и настойчиво твердило чутье кварты.
Юч стоял в каких-то двадцати шагах от нас, живой и здоровый. Вид у него был испуганный и виноватый, в глазах бился вопрос «Что теперь делать?» Не обремененный нашими внутриквартовыми переживаниями Шактаяр как ни в чем не бывало крикнул магу:
— Теперь у тебя появился шанс проверить, правда ли попавший на Синейскую пустошь случайно может в любой момент ее покинуть.
Юч молчал. Да и что тут скажешь — фыркнул, повел себя, как идиот, за что и поплатился. Другой вопрос, как исправлять положение.
Мы подошли на несколько шагов ближе, чтобы для общения с магом не пришлось повышать голос. В непосредственной близости к границе Купола сопротивление пространства возросло, в ушах звенело безмолвное предупреждение «Не подходи, хуже будет». Купол отпугивал мирных йонов (если к этой расе вообще применимо это слово), на случай, если кто-то из них забредет на полосу отчуждения между Синейской пустошью и, собственно, Миадвэем. Соваться в пекло не хотелось, и мы продвинулись, насколько было возможно.
