Конечно, моя болтовня преследовала не только цель развлечь спутников и разорвать в клочья тягостное молчание идущих под конвоем на смерть. Я активно оттягивала внимание на себя — а вдруг кто-то из моих товарищей все-таки породил план спасения и вот-вот им воспользуется? Йоны устанут от моей непрерывной болтовни, утратят бдительность, и вот тогда…
Мои надежды оказались не напрасны. Как будто я снова прочитала мысли — на сей раз Шактаяра, хотя он не принадлежал к тридцать восьмой кварте, и между нами не было незримых нитей единства. Темный, трезво оценивая расстановку сил, не стал геройски нападать на представителей ненавистной аларинцам рас с голыми руками.
Он попытался вызвать демона.
И у него ничего не получилось.
Со стороны могло показаться, что Шактаяр, устав от моей непрерывной болтовни, воздел руки к небу и, размахивая ими, начал ругаться на непереводимом наречии. Но судя по реакции йонов, которые тут же толкнули парня на землю, лицом в пыль, и скрутили ему руки, темный не просто ругался.
— Это была хорошая идея, — похвалил мой йон аларинца. — Но этот темный совершенно не умеет вызывать демонов. Даже странно.
Шактаяр, которого в четыре руки вздернули в вертикальное положение, презрительно сплюнул в сторону говорившего. Спутанные черно-золотистые волосы аларинца стали совсем серыми от пыли. Шактаяр, не привыкший вызывать демонов с самого детства, и правда замешкался с заклинанием вызова. О Единственная, а ведь если бы у него получилось…
Я мысленно перечислила соратников и заново прикинула, на что каждый из них способен. Бой голыми руками затевать не стоило, боевого мага при нас не было, способности Азаль вряд ли нам помогут, а Шактаяр свою попытку уже сделал.
Оставалось только взывать к Единственной и ждать помощи извне.
«Ринхат! — вдруг вспомнила я, и сердце забилось быстрее от отчаянной надежды. — Наставник Ринхат, ты ведь обещал придти нам на помощь, если будет совсем паршиво! Услышь меня! Где же ты?»
Наставник Ринхат стоял на открытой галерее и слушал тишину, укутавшую Колыбель Героев душным жарким одеялом.
С той самой поры, когда шестилетний будущий маг попал в магнамарскую крепость, она казалась ему огромным гудящим ульем, не утихающим ни на минуту. Даже ночью, когда Колыбель погружалась в сон, когда Полночный Патруль обходил галереи, коридоры и площадки, нещадно карая нарушителей режима — даже тогда сердце крепости не переставало биться. Стихал звон мечей, замолкали слова заклинаний, не слышно было веселого смеха молодых учеников и строгих голосов наставников. Но им на смену приходила живая ночь, наполненная мечтами и мыслями, роящимися в воздухе. Необычно чуткий для боевого мага к призрачному волшебству снов, Ринхат ощущал в сонной тишине трепет незримых крыльев. Радости, печали и надежды множества молодых и зрелых сердец слетались ночью к башням неприступной крепости.
Теперь же Колыбель находилась под властью тишины.
Нет, ученики и наставники не погрузились в молчание — тут и там как прежде звучали их голоса, а кое-где даже и смех. Но все звуки, а вместе с ними мысли, витающие над крепостью, как будто выцвели. Ринхат заглядывал в глаза учеников, приходивших к нему на занятия — и видел в них пустоту. Он заговаривал с коллегами за общим столом — и не слышал в их голосах жизни.
«Шетт готовится, — думал Ринхат, из последних сил борясь со всеобщим оцепенением. — Ему нужна полная власть над разумом всех обитателей Колыбели. Он не думает о самом возможном варианте, в котором все в этом мире уже давно забыли о существовании Ригнальяра и считают его появление нелепой старой легендой. Он готовится к битве всерьез, будто бы чародеи всех земель придут сражаться за этот проклятый жертвенник. Кто знает, а может он и прав? Может, не только в Колыбели Героев могущественный маг втайне готовится стать властителем целого континента? И тогда Шетт не позволит себе второго провала. Он слишком долго к этому шел. Он создал все, что меня сейчас окружает, ради одной единственной ночи за восемьсот с лишним лет. Верховный Наставник хорошо приготовился — он завоюет могущество руками детей».
Ринхат принялся ходить взад-вперед по галерее. Час был поздний, и наставник надеялся, что никто не станет его искать.
Ну конечно, Шетт не стал бы тратить столько воплощений на создание обыкновенной армии. Взрослых воинов и магов трудно заставить подчиняться беспрекословно. Трудно скрыть от них истинную цель, которую преследует коварный маг. А дети и молодежь — мягкий воск, из которого можно вылепить все что угодно. Любая цель в молодых головах и горячих сердцах сойдет за великую. И когда придет нужный момент, никто из рвущихся в бой, мечтающих о великих свершениях молодых птенцов Колыбели не задаст ненужного вопроса «Зачем?»
