Мы почти не разговаривали. Шактаяр молча вел нас по лабиринту, и прерывать его непостижимую «связь с местом рождения» не хотелось. Не хватало еще, чтобы аларинец заболтался с нами, сбился, и мы заблудились в проклятых коридорах. Я смотрела под ноги и зачем-то считала шаги, стараясь заглушить противную ноющую пустоту в желудке, которую не утоляла никакая вода из чудесных источников. На пять тысяч двести тридцать втором шаге я с ходу врезалась в широкую спину Эштерила. Непохоже было, что воин выбился из сил и решил устроить передышку.
— Что там еще такое? — я заглянула за плечо Эша, приподнимаясь на цыпочки. — Надеюсь, никто не упал в голодный обморок.
— Нет, просто тут завал, — прокомментировал парень то, что я уже видела сама. Довольно широкий — в нем могли рядом идти два не самых худых человека — коридор почти полностью перегораживала груда каменных осколков. Оставалась только небольшая щель, куда теперь героически протискивалась Натэя. Шактаяр и Юч подбадривали ее с той стороны. Да уж, еще немного, и аларинцу пришлось бы выслушивать много хорошего о его мистической связи с родиной, заведшей нас в тупик. А так — ну подумаешь, магичка испачкала оранжевый балахон, пока пробиралась на ту сторону завала. Ей же только рукой махнуть, и одежда чистая. Эш уже помогал Азаль втиснуться в узкий проход, но помощь сайг особо и не требовалась. Хрупкая девочка-кошка юркнула в щель, как проворная тень. Вот мне и Эштерилу пришлось повозиться, пока мы толкали-тянули друг друга.
— Все живы? — с убийственной иронией выдал Шактаяр.
— Вполне, — ответила я ему в тон, заново пристраивая на поясе снятую на время преодоления непредвиденного препятствия Стальную Молнию.
— Тогда идем дальше, — нетерпеливо скомандовал темный.
— Мя! — стараясь привлечь к себе внимание, вдруг выдала Азаль.
Мы обернулись к сайг и увидели, что девочка присела на корточки и рассматривает плоский осколок скалы длиной в человеческий рост, валяющийся на каменном полу в шаге от завала. Кажется, я даже наступила на него, когда выбиралась из щели в коридор.
— И что она в нем нашла, интересно, — ни к кому не обращаясь, скривилась Натэя.
Я не стала слушать бурчание магички и протиснулась к сайг. Пришлось распихивать столпившихся в узком коридоре товарищей по команде. В зеленоватом магическом свете Азаль казалась бледным тонким призраком, присевшим на край могильной плиты. Осколок скалы, так заинтересовавший сайг, и правда был похож на надгробие. То, что поначалу показалось мне трещиной на гладкой поверхности камня, оказалось идеально круглым углублением и ведущим от него причудливо изогнутым желобом. Из прочих украшений на камне имелся грубо выбитый символ, чье значение было мне неизвестно.
Не знаю, что на меня нашло, но я тоже присела на корточки рядом с необычным осколком и протянула руку к гладкой каменной поверхности. Ледяные иглы вонзились в ладонь, и прежде чем царящая в подземных коридорах тьма накрыла меня с головой, я успела увидеть, как еще пять рук — тонкие девичьи и крупные мужские — коснулись осколка.
А потом…
Я еще помню то время, когда нас было много. Плоть от плоти материка Винней, мы были первой разумной расой, населившей его. Мы всегда были единственными, кто умел слушать голос земли под нашими ногами и шепот камней в серых горах. Я не знаю, кто создавал этот мир, но он поступил не слишком мудро, позволив молодым расам придти на тот материк, где уже счастливо и привольно жили мы, раса ирч. Люди, эльфы, темные, феари, сайг, аккуры, йоны — все они были непоседливыми и крикливыми детьми по сравнению с нами. С теми, кого непочтительно называли «каменными людьми». Что знали они — даже эльфы и темные, чей век непозволительно долог — о настоящем покое и гармонии, заключенной в камне? Мы не могли позволить им по воле взбалмошного демиурга расселиться на нашей земле. Но идти войной на нелепых созданий было против наших правил. Мы не хотели их убивать — земля не простила бы нам пролития крови. Тогда те из нас, кому была ведома высшая мудрость, заключенная в сердце материка Винней, создали величайший артефакт Виннея, камень, до поры до времени таящийся в недрах земли между Браккенскими озерами. Уже много позже темные дали ему имя на том наречии, на котором привыкли давать все свои имена — Ригнальяр. Сила для одного. И этим одним должен был стать кто-то из нашей расы. Мы не хотели убивать молодые расы. Пролитая на великий артефакт чистая кровь каждой из них позволила бы нам получить власть над умами всех живущих на Виннее. Молодые расы покорились бы нашей воле, и со временем мы могли бы распространить эту власть на другие материки…
Гладкая плита из обычного серого с черными вкраплениями камня. Семь углублений-чаш по кругу — для жервенной крови, и кровостоки, ведущие в центр. Туда, где пустой глазницей смотрела в небеса самая глубокая из чаш, в которой смешается и вскипит безумная смесь крови молодых виннейских народов. Семь чаш и семь знаков, в которых только сведущий в древней письменности старшей расы мог бы распознать слова, обозначающие младшие расы.
