— Ты следующая, — Шетт знал, что светловолосая эльфийка не ответит ему, но ему нравилось говорить вслух. Ему нравилось то, как звучал его голос в плотном, почти осязаемом Куполе, который не только защищал Ригнальяр от посягательств извне, но и скрывал происходящее рядом с жертвенником от посторонних. Есть те, кто в момент триумфа мечтает быть окруженным толпой восторженных почитателей. Шетт был не из подобных. Те, кто за пределами Купола, пусть выполняют свою роль до конца. Кажется, там какая-то заварушка — нити в его руках рвутся, но их несколько тысяч, так что это не имеет значения.
— А ну-ка отпустил ее, урод, — раздался голос за спиной.
«Урод?» — успела возмутиться какая-то часть Верховного Наставника. Он по праву считал себя красивым — нынешнее тело высокого статного мужчины с коротко стрижеными седыми волосами и жестким загорелым лицом ему нравилось больше всех прежних.
Чьи-то руки — красная кожа? Аларинские демоны? — попытались схватить Шетта сзади, но тот только повел рукой, и демон, взвизгнув, исчез.
Умница брат Шактаяра устроил прямо под Куполом Шетта портал, откуда то и дело вылезали из его мира демоны. По двое или по трое они безуспешно пытались обезвредить Шетта, но тот только отмахивался от них, как от назойливых мух, и зашвыривал обратно. На то, чтобы попытаться убить нас, его пока не хватало — или Верховный Наставник просто медлил? Шактаяр пытался растормошить эльфийку — одну из назначенных в жертву. Натэя и Эш трясли за плечи Марчиса. Кажется, магичка плакала — от боли или от злости, не знаю. Азаль с неожиданным воплем кинулась к одному из тех, кто уже лежал на жертвеннике — рыжеволосому сайг с перерезанным горлом.
Кровь. Ручейки крови по всему камню и серебристый туман под ногами.
Демоны. Двое. Еще двое. Шетт с рыком отмахивается от них. И еще трое. Я не магичка, но отчетливо вижу — его силы хватит, чтобы перекрыть портал. И тогда мы окажемся в капкане.
У нас вовсе не было цели героически сразиться с Верховным Наставником Шеттом за Ригнальяр. Нашим планом было ворваться под Купол и утащить как можно больше оставшихся в живых жертв, в мир Харгена. Ригнальяр исчезнет, не напившись всей положенной крови, и Шетту останется только рвать и метать над загубленной целью всей жизни. Где он найдет недостащие жертвы с чистой кровью? На поле боя, где смешались люди, йоны и сайг?
— Харген, вытаскивай нас отсюда! — попыталась докричаться до соседнего мира я. Но братишка Шактаяра, ждавший нас там, за гранью, вероятно замешкался — наверное, думал, что в живых осталось гораздо больше двух жертв. Наверное, он дал время нам добраться до них, прикоснуться, делая возможным перемещение за грань миров.
Не успели. Последний демон исчез, Шетт коротко хлопнул в ладоши, как будто запирая оконные ставни.
— Больше никаких демонов под моим Куполом, — хищно улыбнулся он.
Наставник Шетт смеялся нам в лицо. Нам, попавшим в западню, как мыши под стеклянный колпак. Шактаяр отпрянул от пытающейся сесть эльфийки и отчаянным движением выбросил вперед руку со шпагой, целясь Шетту в горло. Верховный даже не попытался защититься. Его смех не утих ни на мгновение, когда острие клинка чиркнуло по обнаженной коже. Кровь? Ничуть не бывало. Кожа Шетта будто бы превратилась в каменную скорлупу, а смех был похож на безумный хохот ветра в гулких галереях Колыбели. Ригнальяр, с которым Наставник был теперь связан пролитой кровью пяти жертв, дарил Шетту неуязвимость древнего камня-жертвенника.
Мы с Эшем зачем-то последовали примеру аларинца и попытались достать Верховного Наставника оружием. Крик Солнца возмущенно звякнул, отскочив от незащищенного плеча Шетта, и на Ригнальяр, на захлебывающуюся рыданиями рядом с мертвым соплеменником Азаль посыпались самые настоящие каменные осколки. Моя Стальная Молния имела не больше успеха — бок Верховного оказался ничуть не податливее плеча и горла.
Вскрикнула от бессильной ярости Натэя.
С тем же успехом мы могли долбить мечами по Ригнальяру.
Я глянула в глаза Шетта, ожидая увидеть там раздражение, ненависть или жажду быстрой расправы над надоедливыми питомцами Колыбели, заступившими Наставнику дорогу так невовремя. Но глаза, оставаясь живыми серо-зелеными человеческими глазами, выражали ничуть не больше камня. Я понимала, что Шетт не расправляется с нами не потому, что не может или не хочет. Серебристый туман под его ногами густел. Наставник просто выжидал тот самый единственно правильный момент, когда нужно будет шагнуть к оставшимся двум жертвам — Марчису и эльфийке. Шагнуть по нашим головам, через наши взметнувшиеся в попытке защитить тела. Отбрасывая нас, как легкие камешки с дороги. И напоить древний жертвенник, множество веков страдавший от кровавой жажды.
Или Шетт медлит, давая нам шанс найти то единственное, что его остановит?!
Что за бредовые мысли лезут в голову за шаг до смерти, Единственная забери мою душу!
