Вампирша выдохнула, но всё равно душа была не на месте. Она уже представляла всевозможные ужасы. Дверь скрипнула, и в комнату вбежала дочка Екатерины Дашковой.
— Мама, мне сказали, что ты выздоровела! — радостно запищала мелкая.
— Да, я поправилась. А ты себя хорошо вела с теткой? — строго спросила она, осторожно сканируя мозг ребенка. С детьми очень сложно работать, у них слишком подвижный ум и хрупкий мозг. Поэтому их надо крайне бережно сканировать, чтобы ничего не повредить. — Ты уже поела?
— Да! Мама, пошли гулять, там солнышко светит. Пошли! — упрашивала Настя. — Я хочу на речку идти купаться.
— Прости, Настенька, я сейчас не могу с тобой погулять, меня хочет видеть император. Потом, к вечеру, если я освобожусь, мы с тобой погуляем. А пока беги к гувернантке, и пусть она тебя развлечет, — улыбнулась Екатерина Дашкова и потрепала ребенка по щеке. Девочка поникла, но покорно отправилась на поиски гувернантки. «Как бы Настя не заметила подмены, дети чрезвычайно чувствительны к изменениям, их не обманешь: ими руководит сердце, а оно знает намного больше».
За несколько дней новая Екатерина Дашкова освоилась с местным бытом, познакомилась с родственниками. Она просмотрела все воспоминания Екатерины и готова была действовать. Пятнадцатого декабря объявили, что императрица не проживет даже недели. Опасаясь за судьбу Екатерины Алексеевны, Эверилд решила действовать.
Вампирша, впитав все воспоминания Дашковой, прониклась к этому человеку симпатией, это воистину была умная женщина. Все пять дней Екатерина Дашкова читала письма, пытаясь понять, в каких отношениях находилась с великой княгиней.
Двадцатого декабря Эверилд решилась навестить Екатерину Алексеевну, чтобы предупредить об опасности. Темный Эрик передал ей достаточно сведений о текущем положении дел. И если для вампиров жестокость была нормой, то для людей, выросших при правлении добросердечной императрицы, она была дикостью. К тому же Екатерина Дашкова понимала, что Петр ввергнет страну в хаос, и может даже дойти до того, что Российская империя потеряет независимость, став частью Прусского королевства.
Петр просто помешан на Пруссии, и это ужасно. Вампирша считала: если тебе вручили страну, то ты должен заботиться о ее благе, как сам бы к ней ни относился. Вон, Катерина Алексеевна приняла эту страну как свою! Поэтому, несмотря на все свои страхи о том, что великая княгиня поймет, что Екатерина Дашкова выдает себя не за ту, она должна ее предупредить об опасности, ведь, взойдя на престол, Петр наверняка попытается от нее избавиться и взять себе другую жену, хоть сестру Елизавету Воронцову.
Екатерина Дашкова завернулась в теплую шубу и отправилась в деревянный дворец на Мойке, где тогда жила Екатерина и прочие члены царской семьи. Выйдя из кареты на некотором расстоянии от дворца, она прошла пешком к заднему крыльцу, чтобы невидимкой юркнуть в комнаты великой княгини. К величайшему счастью Эверилд, ее спасло от роковой ошибки в чужом доме то, что она встретила горничную. Заглянув в голову прислуги, вампирша выяснила, что ее зовут Катерина Ивановна, она знает Екатерину Дашкову и является личной горничной великой княгини. Вампирша выдохнула с облегчением: ничего не придется объяснять. Она обратилась к служанке и попросила немедленно проводить в комнаты княгини.
— Она в постели, — сказала старушка.
— Ничего, — ответила Екатерина, — мне непременно надобно говорить с ней сейчас же.
Служанка, которой была известна преданность Дашковой великой княгине, несмотря на неприемный час, не противилась более и провела гостью в спальню Екатерины. Она знала, что Дашковой и самой нездоровится, а потому та не в состоянии выходить в такой холод и притом ночью, да еще во дворец; великая княгиня едва поверила, когда доложили о приходе Екатерины Дашковой.
— Ради Бога, — закричала она, — если это действительно Дашкова, ведите ее ко мне немедленно!..
Вампирша с облегчением зашла в покои Екатерины Алексеевны и не успела еще раскрыть рта, как ей сказали:
— Милая княгиня, прежде чем вы объясните мне, что вас побудило в такое необыкновенное время явиться сюда, отогрейтесь; вы решительно пренебрегаете своим здоровьем, которое так дорого мне и Дашкову, — затем она пригласила Екатерину Дашкову в свою постель и, завернув ее ноги в одеяло, позволила говорить.
Вампирша набрала побольше воздуха в легкие и сказала:
— При настоящем порядке вещей, когда императрица стоит на краю гроба, я не могу больше выносить мысли о той неизвестности, которая ожидает вас в связи с новым событием. Неужели нет никаких средств против грозящей опасности, которая мрачной тучей висит над вашей головой? Во имя неба, доверьтесь мне; я оправдаю ваше доверие и докажу вам, что я более чем достойна его. Есть ли у вас какой-нибудь план, какая-нибудь предосторожность для вашего спасения? Благоволите ли вы дать приказания и уполномочить меня распоряжением?
Великая княгиня, заплакав, прижала руку Екатерины Дашковой к своему сердцу:
