Должна признать, что они были правы. Пол оказался красавчиком. А еще он был веселым, правильно произносил мое имя, обладал крепким рукопожатием и — придется согласиться — красивыми руками, и вообще был парнем что надо. Поняв, что нашу встречу подстроили, когда у Лолы вдруг «случайно» обнаружился подарочный сертификат на ужин в моем любимом мексиканском ресторанчике, который ей «ну совсем никак не пригодится», Пол обменивается со мной подозрительным взглядом.
— У тебя нет такого ощущения, — спрашивает он меня, — что все это выходит из-под контроля?
— Есть, — соглашаюсь я, — но это же бесплатный ужин.
— Верно, но не чувствуй себя чем-то обязанной мне.
— Ты тоже, — говорю я ему.
Мы некоторое время топчемся на месте. Лола с Талингой и Амандой в другой комнате так притихли, что слышно, как у кого-то бурчит в животе.
— Давай пойдем, что ли, — предлагаю я. — Пусть они порадуются.
— Ладно, — улыбается мне Пол. — Заехать за тобой в семь?
Я записываю свой адрес на обратной стороне визитки «Джои» и провожаю Пола взглядом до машины. Он милый, а я сейчас одна. Мы с Декстером не просто расстались почти три недели тому назад, но еще и хитроумным образом пытаемся достичь почти невозможного: дружбы. А тут под руку попадается отличный парень, возможность нового романа. Почему бы ей не воспользоваться?
Ответ на этот вопрос приходит сам собой, когда я иду к своей машине, копаясь в сумочке в поиске ключей и солнцезащитных очков. Я не смотрю, куда иду, и уж тем более — вокруг себя, поэтому не вижу, как Декстер выходит из «Флэш Камера» и пересекает стоянку. Я замечаю его, лишь заслышав какие-то щелкающие звуки. Подняв глаза, я натыкаюсь взглядом на него — стоящего рядом и держащего в руках одноразовый свадебный фотоаппарат.
— Привет, — говорит он, наматывая пленку одним пальцем. Затем подносит фотоаппарат к глазам, наклоняется немного и смотрит на меня под другим углом. — Вау, выглядишь отпадно. Идешь на страстное свидание?
Я, замешкавшись, молчу, и он делает еще один снимок. Щелк.
— Ну, вообще-то… — начинаю я.
Секунду он не двигается, не фотографирует и не наматывает пленку, просто смотрит на меня через объектив. Потом убирает фотоаппарат от лица, хлопает себя по лбу ладонью и говорит:
— Ой, черт. Какой неловкий момент. Прости.
— Нам устроили свидание, — поспешно говорю я. — Лола.
— Не нужно ничего объяснять, — отвечает Декстер, наматывая пленку. Щелк-щелк-щелк. — Ты это знаешь.
Затем случается она — одна из офигенно-долгих-чтобы-быть-обычной-паузой-в-разговоре-пауза, и я отвечаю:
— Хорошо. Что ж…
— Вот черт, как же неловко. Теперь вдвойне неловко, — говорит Декстер. Потом передергивает плечами, словно сбрасывая с них невидимую тяжесть, и продолжает: — Все нормально. Как-никак, это практически вызов для нас, да? И не предполагалось, что будет легко.
Опустив взгляд на сумочку, я осознаю, что ключи, которые я искала в ней все это время, на самом деле лежат у меня в заднем кармане. Я достаю их, радуясь, что могу переключить внимание хоть на что-то, как бы глупо это не было.
— Так с кем идешь на свидание? — небрежно спрашивает Декстер, направляя фотоаппарат выше мой головы и снимая витрину «Джои».
— Декстер, ну правда…
— Нет, нет. Друзья же обсуждают такое? Обычный вопрос. Представь, что я спросил тебя о погоде.
Я обдумываю его слова. Мы знали, во что ввязываемся с этой нашей дружбой: съесть в один присест десять бананов тоже не так уж и просто.
— Это сын клиентки. Я познакомилась с ним всего четверть часа назад.
— А-а-а, — протягивает Декстер, перекатываясь с носок на пятки. — Тот, что уехал на черной «Хонде»?
Я киваю.
— Ясно. Видел его. — Декстер снова делает снимок. — На вид приятный, порядочный парень.
— Это просто ужин, — говорю я, когда Декстер делает очередной снимок — в это раз почему-то моих ног. — Что с фотоаппаратом?
— Бракованный товар. Кто-то из главного офиса оставил коробку на солнце, так что все фотики испортились. Руководство разрешило нам взять их себе, а я ни от чего дармового никогда не отказываюсь.
— Но разве снимки получатся? — спрашиваю я, приглядевшись и заметив, что фотоаппарат деформировался и покорежился, как видео-кассета, которую я однажды летом оставила на приборной доске автомобиля. Из него пленку-то вытащить будет сложно, уже не говоря о том, что вряд ли на ней что-то проявится.
— Не знаю, — отвечает Декстер, опять что-то снимая. — Может и получатся. А может и нет.
— Не получатся, — говорю я. — Пленка, наверное, испортилась на жаре.
— А может, — отвечает он, вытягивая вперед руку и фотографируя улыбающегося себя, — не испортилась. Может, с ней все в порядке. Мы этого не узнаем, пока не проявим ее.
— Фотоаппарат, скорее всего, уже никуда не годен. К чему эти попытки?
Декстер опускает его и смотрит на меня — на самом деле смотрит, не через объектив и не искоса, а прямо в глаза.
