— Медицинский центр «Новый континуум». — Она кричит, выезжая со стоянки: — Надеюсь, ещё не поздно.
Палата № 131 в Медицинском центре «Новый континуум». Пол переливается всеми цветами радуги. Линолеум хрустит у меня под ногами, когда я иду по осколкам красного и зелёного, жёлтого и голубого. Капельки красного. Бриллианты и рубины, изумруды и сапфиры. Тут же валяются туфли Элен. Одна — розовая, вторая — жёлтая. Каблуки-шпильки разбиты до состояния каши. Испорченные туфли — на полу в самом центре комнаты.
Элен стоит в дальнем конце комнаты, в тусклом мерцании, на самом краю круга света от настольной лампы. Стоит, склонившись над каким-то ящиком из нержавеющей стали. Её руки раскинуты и обнимают холодную сталь. Она прижимается щекой к крышке ящика.
У меня под ногами хрустят разноцветные камни, и Элен оборачивается на звук.
Её губы в розовой помаде испачканы кровью. На крышке ящика — отпечаток поцелуя, розовый с красным. В крышке — окошко из мутного серого стекла, а внутри лежит маленький человечек — слишком белый и совершенный для того, чтобы просто спать.
Патрик.
Узорная наледь по краю окошка уже начала подтаивать, и вода капает внутрь.
Элен говорит:
— Ты пришёл. — Её голос звучит невнятно и глухо. Тонкая струйка крови течёт изо рта.
Я смотрю на неё, и у меня вдруг начинает болеть нога.
Со мной всё в порядке, говорю я.
И Элен говорит:
— Я за тебя рада.
Её косметичка лежит развороченная на полу. Среди разноцветных осколков — перепутанные цепочки, золотые и платиновые. Элен говорит:
— Я пыталась разбить самые крупные. — Она кашляет, прикрывая рот рукой. — Остальные я пыталась разгрызть. — Она опять кашляет. Её ладонь — вся в крови и в белых осколках.
Рядом с косметичкой — опрокинутая бутылка с жидкостью для прочистки труб. Под ней натекла зелёная лужица.
У неё переломаны все зубы. Многих недостаёт вообще. Она прижимается лицом к серому стеклу. Стекло туманится от её дыхания. Она вытирает окровавленные руки о юбку.
— Я не хочу возвращаться к тому, как всё было раньше, — говорит она, — к той жизни, какая была у меня до того, как мы с тобой встретились. — Она всё вытирает и вытирает руки о юбку. — Даже со всей властью в мире.
Я говорю, что ей срочно нужно в больницу.
А Элен улыбается окровавленными губами и говорит:
— Мы и так в больнице.
Ничего личного, говорит Элен. Ей просто нужен был кто-то. Хоть кто-нибудь. Даже если она и сумеет воскресить Патрика, она не хочет ломать ему жизнь, разделив с ним баюльные чары. Даже если это означает, что она снова будет одна, ей не хочется, чтобы у Патрика была эта власть.
— Посмотри на него, — говорит она и прикасается к серому стеклу своими розовыми ногтями. — Он такой хороший.
Она сглатывает слюну вместе с кровью, обломками зубов и разбитыми бриллиантами. Её лицо кривится в кошмарной гримасе. Она хватается за живот и едва не ложится на стальной ящик с серым окошком. Кровь и вода от оттаявшей наледи текут внутрь.
Дрожащей рукой Элен открывает сумочку и достаёт тюбик помады. Она красит губы, и розовая помада становится красной.
Она говорит, что отключила криогенную установку. Отключила сигнализацию и резервную батарею. Она хочет умереть вместе с Патриком.
Она хочет, чтобы всё кончилось. Баюльные чары. Власть. Одиночество. Она хочет уничтожить все драгоценности, про которые люди думают, будто они их спасут. Все остатки былого величия, которые переживают красоту, ум и талант. Весь декоративный мусор, который остаётся, когда настоящие достижения и успех — всё обращается прахом. Она хочет уничтожить все красивые вещи — паразитов, которые переживают своих хозяев-людей.
Сумочка падает у неё из рук. Серый камушек выпадает из сумки и катится по полу. Совершенно безо всякой связи мне вспоминается Устрица.
Элен громко рыгает. Вынимает из сумки бумажную салфетку, держит её подо ртом и выплёвывает на неё сгустки крови, желчь и расколотые изумруды. У неё во рту застрявшие в окровавленных дёснах на месте зубов — осколки сапфиров и оранжевых бериллов. К нёбу прилипли кусочки красной шпинели. Язык весь в чёрной алмазной крошке.
Элен улыбается и говорит:
— Хочу быть вместе с моей семьёй. — Она скатывает окровавленную салфетку в шарик и запихивает его под отворот манжета. Её серьги, её ожерелья и кольца — ничего больше нет.
Подробности о её костюме: он какого-то цвета. Это костюм. Он безнадёжно испорчен.
Она говорит:
— Пожалуйста. Обними меня.
В сером окошке — совершенный ребёнок лежит, свернувшись калачиком, на подушке из белого пластика. Держит пальчик во рту. Совершенный и бледный — как синий лёд.
Я обнимаю Элен, и она морщится.
У неё подкашиваются колени, и я опускаю её на пол. Элен Гувер Бойль закрывает глаза. Она говорит:
— Спасибо, мистер Стрейтор.
Я поднимаю её серый камень и бью им по холодному серому стеклу. Изрезанными в кровь руками я вынимаю Патрика, бледного и холодного, и кладу его, испачканного моей кровью, в руки Элен. Опускаюсь на пол рядом с ней и обнимаю её.
Моя кровь с её кровью — теперь смешались.
