– Ну, я и говорю, – усмехнулся Кирилл. – Их же целая шайка. Целая тысяча, да? А у нас, бедненьких, жалкая кучка. Что мы можем? На сборах про подвиги говорить. А человека от шайки защитить – кишка тонка у отряда. У правофлангового…
– Ты что же, всех своих товарищей считаешь трусами? Ты отдаешь отчет своим словам?
– Не знаю… – тихо сказал Кирилл. – При чем здесь слова? Опять слова, слова… А пока мы их говорим, Дыба гривенники шкуляет у пацанов в "Экране". Не верите? Можно пойти посмотреть.
– Посмотреть? – спросил Климов.
– Ну да, посмотреть, – откликнулся Кирилл, ощущая горькое бесстрашие. – Посмотрим, потом побеседуем: "Нехорошо, Дыба, не делай так больше". И он перевоспитается.
В классе засмеялись.
– Ну, так кто со мной? – спросил Кирилл, сам удивляясь такой простой мысли. – Кто? Сеанс в час двадцать. На билеты наскребем. Полюбуемся на Дыбу, заодно кино посмотрим… Ну?
– А какое кино? – спросил Кубышкин.
– Откуда я знаю.
– Ну, все равно, – сказал Кубышкин и поднялся. Класс грохнул. Веснушчатое лицо Кубышкина сделалось пунцовым. Но он пошел к доске и встал рядом с Кириллом.
– Это что за демонстрация! – крикнула Ева Петровна. И непонятно было, кому крикнула: тем, кто гогочет, или Кубышкину?
Кирилл и Кубышкин переглянулись.
Смех продолжался.
– Пре-кра-тить! – скомандовала Ева Петровна.
– Разве на пионерском сборе нельзя смеяться? – спросил Климов. Выбрался из-за стола и, шагая, как циркуль, пошел к Кириллу. Спросил: – Гривенник дашь на билет?
Веселье усилилось.
– Дам.
– Смех – лучшая маскировка, – заметил Климов.
– Маскировка для чего?! – крикнула Элька Мякишева.
– Для чего угодно, – сказал Климов. – Для трусости, для подлости… У тебя – еще и для тупости.
– Пре-кра-тить! – опять потребовала Ева Петровна. – Это что за самодеятельность! Я запрещаю вам идти сегодня в кинотеатр!
– Это запрещать нельзя, – серьезно объяснил Кубышкин. – Мы ведь не с уроков уходим. Кино – это наше дело, личное, в "свободное от занятий время".
– Они патруль хотят организовать, – язвительно сообщил Димка Сушко.
– Ага, – сказал Климов. – А что? Бывали у нас и раньше патрули: то зеленые, то голубые…
– А сейчас будет фиолетовый, как фингал под глазом, – пообещал Димка.
– Попробуй только вякнуть своему Дыбе, – сказал Кирилл.
– Векшин, Климов, Быков, в понедельник в школу с родителями, если сегодня посмеете отправиться в кино, – заявила Ева Петровна. – О вашем поведении я сообщу директору.
Климов незаметно вздохнул. Потом сказал:
– Не густо нас…
– Мне все ясно. Черепанова, закрывай сбор, – сказала Ева Петровна.
Женька встала.
– Сбор окончен, – сообщила она и посмотрела на Кирилла. – Подождите, ребята, я с вами.
Вот тут класс притих. Даже Ева Петровна молча смотрела, как Женька идет к доске. Потом тихо и почти обессиленно Ева Петровна произнесла:
– Я сию же минуту… прямо сейчас… позвоню маме.
– Знаю, – грустно отозвалась Женька. Она с тревогой посмотрела на Кирилла, и он улыбнулся ей глазами.
– Черепанова! Ты же девочка, в конце концов! – воскликнула Ева Петровна.
– А что делать, если в классе всего три мальчика?
Тогда, сердито ворча, пошел к доске Самойлов.
Ева Петровна присела у стола и теперь смотрела на группу у доски спокойно. На лице ее словно было написано: "Ну-ну, интересно, что вы еще выкинете…" Но когда громко защелкнул коробочку с шахматами и поднялся Райский, спокойствие ее опять исчезло.
– И ты туда же? Ну уж от тебя-то, Олег, я не ожидала!
– А собственно, почему? – поинтересовался Райский.
– Ты знаешь почему… Кстати, у тебя сегодня турнир во Дворце пионеров. Ты что, не думаешь о чести школы?
– Мне кажется, именно о ней я и думаю, – вежливо сказал Райский.
Ева Петровна поднялась и вышла.
Когда шли к кинотеатру, Климов сказал:
– Если придется стыкнуться, держитесь цепью, локоть к локтю. А ты, Женька, не суйся.
– Видно будет, – сумрачно сказала Женька.
– Может, и нету там никакого Дыбы, – со скрытой надеждой заметил Кубышкин.
– Он говорил, что будет, – сказал Кирилл.
Валерка Самойлов тоже вздохнул, но по-иному: ему было жаль времени.
Олег Райский обнадежил Кубышкина:
– Если сегодня не будет, в следующий раз встретим. – И он деловито поправил очки.
– Сними ты их, – сказал Климов.
– Я тогда ничего не увижу, – растерянно возразил Райский. – Будет затруднительно…
– Собьют, – сказал Климов.
Райский неловко улыбнулся:
– Ну что ж… Дома у меня где-то есть запасные.
Поход в кино кончился мирно, хотя мог бы кончиться боем. В кинотеатре действительно отирался Дыба с компанией, и компания не теряла времени: в уголке у туалета прижала перепуганного мальчишку лет одиннадцати. Юный Вовка Стеклов уже тянул пальцы к его карману. Мальчишка что-то объяснял жалобным полушепотом.
– О чем здесь разговор? – небрежно поинтересовался Климов и, зевнув, сунул руки в карманы. Кирилл и остальные поступили так же. Кроме Женьки, которая за неимением карманов заложила руки за спину.
– Это что за шмакодявки? – удивился приятель Дыбы Совушка и захлопал веками.
Но Дыба моментально оценил обстановку. Кирилл и его группа стояли тесным полукругом и смотрели вполне решительно. Дыба широко улыбнулся.
