— Тиа Роэль действительно читал о силеле, в хранилищах летописей, в Миарронте. Давно, в какой-то старой истории из списка первых лет после окончания войны Предэпохи. Говорит, футляр был совсем потрепанный.
— И что же?
— Это меч, — просто ответил Мориан.
— Что?
— Это меч, которым владела тиа Милари. Тиа Роэль не вчитывался — он искал другую вещь.
— И ты ничего о нем не знал? — Амарисуна взволновано подалась вперед.
— Нет. Это ты первая спросила меня о нем.
— Но мне самой это слово во сне приснилось, — ответила Суна.
Мориан покачал головой.
— Это не сон, это называется память рода, одна из маленьких тайн Хранителей. Говорят, они были способны передавать образы и знания своим детям, будто рассказали обо всем в долгой истории, — Мориан нервно сжал и разжал пальцы.
— Видимо, Хранители знали, какую роль играет силель, я — нет! Я думал, это эльф, это имя, да хоть название растения, в конце концов, но меч…
Какой, проклятье, меч? Какая сила может быть в оружии?! — Эльф в раздражении топнул ногой.
Амарисуна прижала палец ко лбу.
— Разве у тиа Милари не могло быть любимого оружия? И это просто зафиксировали в летописях.
— "Стоило ей взять силель в руки — и мир вокруг наполнялся невиданной силой, волновались воды озера, и деревья гнули свои кроны", — процитировал Мориан по памяти слова тиа Роэль. — Что, если именно этот силель нужен для того, чтобы моя миссия оказалась успешной? Он, а не Хранители?!
— Мы можем съездить в Миарронт и прочесть, — предложила Суна. Эльф замер
— Да, мы можем попробовать найти свиток, — медленно, раздумывая, ответил он. — Возможно, так станет ясно, где искать меч.
— Вот и хорошо, — ответила Суна, понимая, что слышит свой голос откуда-то издалека.
Все было неправильно. Все было не так.
Мориан поднялся и подошел к двери.
"Скажи мне хоть что-то, не касающееся Хранителей", — подумала Амарисуна. Эта мысль была тяжелой, глухо ворочалась в голове, и Суне показалось, что все ее тело стало ватным.
Мориан взялся за ручку двери.
— Суна.
— Да?
— Я написал Аяре, что приехал. Она ждет меня и нашего обряда, — глухо сказал Мориан.
— Я не поздравляю? — спросила Суна, переведя дыхание. Сердце в груди ухнуло куда-то вниз и забилось в учащенном ритме.
— Не поздравляешь. Мне нужен хотя бы день, чтобы подлечить руку. Использую его для обряда. Она хочет, чтобы он был красивым.
— Ты расскажешь ей о том, кто ты на самом деле?
Мориан так и не повернулся.
— Возможно. Она все равно скоро все узнает сама. Я хочу, чтобы ты и Аллард поехалаи со мной. Оттуда мы сразу отправимся в дальнейший путь. И разберись с Аэль. Она рвется с тобой, и если ты ей доверяешь — пусть она узнает всю правду сейчас.
— Я не позволю тебе впутать в это еще и Аэль! — рявкнула Амарисуна.
Эльф все-таки повернулся. Лицо его было непроницаемо.
— Она так и так поедет, насколько я успел ее узнать. Пусть лучше знает, куда именно. Впрочем, можешь попытаться ее отговорить.
Мориан открыл дверь и в комнату ворвался шум ссоры, на который, занятые разговором эльфы, до сих пор не обращали внимания.
Аллард и Аэль ругались совсем рядом, возле лестницы, на ступнях которой собралось уже несколько любопытствующих. Ругались здорово, эмъен в запале то дело взмахивал крыльями, обдувая стоящих рядом зрителей ветерком, а щеки Аэль покраснели — не от стыда, как прекрасно знала Амарисуна, а от злости. Подругу всегда было легко разозлить так, что в пылу спора она забывала и о правде, и о приличиях, вообще обо всем. Ссора, похоже, зашла в разбор событий войны Предэпохи, вот только непонятно было, с чего все началось. Хотя, взращенной на семейной ненависти к эмъенам, Аэль не нужен был повод.
— Мы проливали свою кровь и свои слезы за то, чтобы твоя жаждущая крови раса не смела мою расу, не подмяла нас под свой порядок, основанный на скором пришествии Тьмы! Вы придумали отличный предлог — обвинить нас в нападении, чтобы забрать наши земли! Вы никогда не получите их, никогда!
— Да подавитесь вы своими землями! — Аллард не выдержал и отшвырнул девушку к стене, получив взамен хорошую оплеуху. — Вы прикрываетесь — всегда прикрывались — словами о чести, о благородстве, о своем миролюбии, что не мешало вам выигрывать самые кровавые сражения! И вам нравилась ваша удаль, проклятые лицемеры, нравилась, как нравится и сейчас!
— Лицемеры?! — задохнулась Аэль. — Да вы первые же начали войну!
— Но я тогда даже еще не родился, — яростно выкрикнул Аэль в лицо потерявший самообладание Аллард. — Я хочу вам помочь — так почему же ты равняешь меня с теми?!
— Да кому нужна помощь от того, кто предаст в любой момент! Ты даже не Правитель им, ты и их предал, верный сын!
Аллард схватил Аэль за плечи и прижал к стене. Лицо его было мертвенно бледно, зато голос — до ужаса спокоен и ровен.
— Вы поделили нас на черное и белое, те, кто принимает участие в войне, и те, кто не знает о ней, или не хочет нарушать устоявшийся порядок мира. Поделили еще тогда. А на самом деле, есть еще и красное. Красное как наши крылья, как наши крылья в тех сражения, что вы устроили…
— Прекрати! — зажмурилась Аэль.
