Наверное, там пыль везде, и покрывало на кровати пожелтело. И засох букет в вазочке — Андагриэль специально собрала его к маминому приезду. И не посмела выкинуть потом.
И кровь на полу, вытекшая из раны, так, наверное, пятно и осталось. Или нет?
Глупые Стражники даже не смогли зажать рану как следует. А Ларна — юная Ларна ничего не успела сделать. И кто знает — смогла бы, даже окажись рядом, на той дороге?
Окно закрыто, и опрокинут в спешке столик. Все лежавшие на нем предметы рассыпались по полу, флаконы разбились — воздух тут же запах цветами, крепко, терпко.
Невыносимо.
И свиток, что она достала из рукава, так и остался на кровати, забившийся в складки одеяла. Андагриэль прятала голову в мамино платье рядом с ним. И хватала маму за руки, отбрасывая его в сторону, чтобы не мешал.
И кричала во весь голос — будто бы крик мог продлить матери жизнь.
Мамочка…
Свиток.
Андагриэль резко встала.
Воспоминания так долго не приходили — почему же вернулись теперь?
"Дорогая, я нашла кое-что очень, очень важное"
Андагриэль нащупала тонкое покрывало, лежащее в ногах, накинула на себя и выскользнула за дверь покоев.
Маму убили.
Никогда раньше тиа не позволяла себе произнести это слово, даже подумать о нем. Ни когда мать умирала, ни когда шел обряд, ни после него.
Несчастный случай, обознавшиеся дьеши, прилетевшая из неоткуда стрела — что угодно, только не слово "убить".
Андагриэль медленно, очень-очень медленно, ступая с пятки на мысок, подошла к покоям покойной тиа.
Они ходили здесь — тиа Килуэрна и тиа других земель, прибывшие на обряд. Спрашивали, интересовались, смотрели.
Ведь ты ничего не знала тогда, Андагриэль.
Ни о Мориане, ни о эмъенах, ни о чем. Ты не могла сложить кусочки мозаики.
Стрелы не прилетают просто так. Твоя мама узнала что-то крайне важное.
И не зря тиа Килуэрна примчались первыми. Не зря они спрашивали: " что сказала мама, дорогая Андагриэль?"
Ты ответила им: "ничего". И, возможно, тем самым сохранила себе жизнь.
Ты долгое время не задавала себе вопросы.
Но ответ здесь, просто нужно распахнуть дверь в прошлое.
То, что узнала твоя мама, было слишком опасно для них. Для кого-то. Ее убили — чтобы не рассказала больше никому. Время шло, а ты ничего не знала — и они успокоились.
Чего же "они" так опасались?
Почему ты вспомнила только теперь?
Андагриэль прижалась лбом к прохладной створке двери.
Боль, казалось, надежно убаюканная, снова вернулась.
Глупо было думать, что когда-нибудь она действительно уйдет.
Надо распечатать покои.
Надо шагнуть в прошлое.
***
Лестница заскрипела в тот момент, когда Амарисуне удалось, наконец, задремать.
Свеча уже успела погаснуть, и луна заливала унылым, тусклым светом пол в комнате, просачиваясь через приоткрытые ставни.
Суна встрепенулась и села на кровати, прислушиваясь.
Лестница продолжала поскрипывать так, будто поднимавшийся по ней старался ступать максимально острожно и, по возможности, тихо.
Амарисуна подбежала к двери и распахнула ее.
— Мориан!
Эльф, как раз проходивший мимо комнаты девушки, повернул к ней голову. В темноте было невозможно разглядеть его лица, но девушка была уверена, что Мориан очень, очень устал
— Иди спать, Суна. Завтра у меня хлопотный день, я буду рад, если хотя бы ты будешь чувствовать себя бодрой.
Голос эльфа звучал совсем тихо.
Суна прислонилась виском к дверному косяку.
— Надо поговорить, Мориан.
— Не сейчас, пожалуйста. Я иду спать. И мне надо как-то объяснить Аяре…
Амарисуна схватила эльфа за руку.
Жар его кожи ощущался даже через ткань.
— Вот об Аяре нам и надо поговорить, — твердо сказала она.
— Что тебе…
Дверь комнаты Аяры распахнулась. Женщина, за спиной которой трепетали огоньки свечей, радостно вскрикнула.
— Наконец-то! Я заждалась! — видением в роскошной длинной ночной рубашке порхнула она к Мориану на шею.
Эльф аккуратно обнял женщину за талию.
Аяра кинула на Суну быстрый взгляд и отвернулась, подхватив Мориана под руку.
— Добрых снов, Суна, — громко сказала Аяра, будто захлопывая перед девушкой невидимую дверь.
И аккуратно прикрыла дверь настоящую за собой и эльфом.
Коридор снова погрузился в темноту.
— Что б ты провалилась, — зло прошипела Суна и тут же прикрыла рот рукой, испугавшись ненависти в собственных словах.
Эльфийка села на пороге, облокотившись о стену.
Перед глазами поплыли цветные искорки. Миг шел за мигом. Сердце стучало все сильнее, отдаваясь в висках.
Девушке показалось, что она провалилась в пустоту, где нет ни времени, ни предметов.
Только темнота и духота.
Тревога — душная, липкая, безотчетная наваливалась на Амарисуну.
Эльфийка расстегнула ворот рубашки и сделала несколько глубоких, медленных вздохов, пытаясь унять возникшую в руках дрожь.
Не помогло.
Показалось, что за дверью раздался глухой стук и тихий смех.
Сердце сжалось.
Сколько еще она просидит на пороге собственной комнаты?
— Ты ему нужна, — появился вдруг голос в голове.
Амарисуне показалось, что сейчас она потеряет сознание.
— Она его Названная. Он просто выполняет обещание. Он просто спит, спит и ждет, когда все закончится, — прошептала она упрямо.
— Не о том думаешь.
