Теперь тиа Андагриэль сидела в одном из кресел, тиа Однор выписывал круги по Залу, а их дочь Миаринна стояла позади Андагриэль, положив ей руки на плечи. В центре зала замер высокий, стройный эльф, его темные волосы поддерживал золотой обруч, словно подобранный в тон золотистым искоркам в карих, насмешливых глазах. Красивое, открытое лицо с упрямым подбородком было серьезно, а пальцы левой руки нервно перебирали воздух, как будто пытаясь ухватить что-то невидимое. Эльф не сводил глаз с прелестного личика Миаринны, с водопада золотых волос, каскадом спадающих за плечи. Юная эльфийка была удивительно хороша собой — достойной, теплой красотой, как и ее родители.
Однор сделал еще один круг и взглянул на эльфа. Неужели, и впрямь будущий тиа? А что, рода он достойного, честен, умен… только вот, похоже, даже сейчас не до конца осознает, какая неслыханная беда стряслась. Не может осознать.
Однор покачал головой.
— Чиэлань, — позвал он. Эльф тут же повернулся к Однору. Встретился с ним взглядом, но проиграл поединок на седьмой секунде. В серые глаза Однора было невозможно долго смотреть. Казалось, через них заглядываешь куда-то вглубь пластов времени, куда неподготовленному и непосвященному лучше не лезть.
— Я думаю, необходимо предупредить все земли, — сказал Чиэлань твердо. — Когда все члены Совета и представители остальных земель приедут в Андагриэль, нам необходимо сообщить им, что смерть тиа Алэмсуаэль не единственная… беда.
— Просто смерть или… насильственная смерть, — произнесла вслух Андагриэль то, что не пока что не решился сказать никто. С того момента, как в Дом тиа влетел шет'та из Алэмсуаэль, к лапе которого был привязан свиток с сообщением, ее сердце ныло не переставая, словно предсказывая еще большие беды.
— Но мы по-прежнему не знаем, что это, — продолжил Чиэлань тихо. — Я никогда не видел ничего подобного, как то, что произошло с этим эльфом.
Андагриэль приложила палец ко лбу.
— У меня такое ощущение, что знаем. Там, когда я смотрела на него, мне казалось, что я не могу что-то вспомнить. Что-то безумно важное… у меня вдруг в памяти всплыло слово, силель. Не знаю, почему, но мне кажется, это имеет отношение к происходящему. Вам знакомо это имя?
— Силель? — Однор произнес это слово, и оно вдруг отозвалось такой болью в сердце, что стало трудно дышать. Что-то безумно родное, но забытое было в этом слове. Что-то безумно важное, но забытое было внутри самого Ондора. Это ощущение длилось всего несколько секунд, но было неизбывно мучительным.
— Это похоже на очень сильную магию… до Совета доходили слухи о схожих случаях на границах с пустынными землями, — Миаринна опустилась на пол и прижалась затылком к ручке кресла.
Андагриэль закрыла глаза.
— О, если бы это было просто, чтобы выводы Старейшин Алэмсуаэль оказались неверными, и это был несчастный случай. Потому что если это не так… мы не сможем защитить наши земли.
— Нам не от чего их защищать, резко ответил Ондор. — Беда была изгнана из этих мест, зло не вернется, его больше нет. Все это знают!
Миаринна поднялась с пола и пошевелила кончиками пальцев в воздухе. Откуда-то из-под потолка к ней на руку спустился вестник.
— Чиэлань, я прошу тебя привести сюда Ларну и ее ученицу, Амарисуну Ноэйл, — медленно проговорила Наследница. — Я отправлю им предупреждение с вестником — возможно, они смогут понять, что за страшная загадка кроется за всем… произошедшим.
Во двор Дома тиа Суна въехала верхом на единороге, впереди чеканно выбивала шаг гнедая лошадь Чиэланя, позади эльфа сидела притихшая и нахмуренная Ларна.
— С тебя — лучшая клумба Ларны, — тихо сказал Вихрь. — Такого позора я за всю жизнь не испытывал — ехать вслед за лошадью, как простая… лошадь.
Целительница не ответила, только крепче вцепилась пальцами в гриву. Копыта единорога почти неслышно касались тщательно выложенной камнем дороги.
Навстречу шли два эльфа — оба подняли левую ладонь в приветственном жесте. Чиэлань подъехал к входу, спешился, и помог слезть Ларне. Суна быстро соскочила со спины единорога на землю. Вопреки обыкновению, двери Дома были закрыты. Обычно в дневное время суток эльфы могли найти кого-либо из тиа в Доме и обратиться к ним по любому вопросу. Сейчас же Дом казался спящим крепким, тревожным сном.
Ларна подошла к закрытым дверям и потянула правую створку на себя. Та неожиданно быстро распахнулась, и на пороге возник невозмутимый Страж.
Суна удивилась — задачей Стражей была охрана границ, но никак не дома тиа.
— Видимо, случилось что-то из ряда вон выходящее, — пробормотала Амарисуна.
— Прошу, входите, — посторонился Страж, разглядев пришедших, и Ларна первая шагнула за порог.
Внутри было светло — лучи вечернего солнца проходили через высокие окна с цветными витражами. Деревянный пол под ногами чуть поскрипывал, широкая лестница из светлого дерева вела на второй этаж, сбоку от нее были закрытые двери в Главный Зал.
