Дорога ровно стелилась вперед. Изредка из-за золотисто-красной листвы проглядывали маленькие полянки; угрюмо жались к земле кустарники со съежившимися от внезапно наступивших холодов ягодами. Воздух был свеж, сыр, пах землей и плесневелыми грибами и врывался изо рта струйками при каждом слове.
Заявив о привале Мориан, тем не менее, проехал еще изрядно, прежде чем Смешинка сбавила шаг, и эльф свернул с дороги на едва приметную тропинку. Ехать по ней верхом было неудобно, тропинка то и дело петляла, а ветви деревьев так и норовили схватить путников за волосы, одежду или запутаться в гривах. Одна особо бойкая ветка неожиданно хлестнула Суну по щеке и эльфийка испуганно охнула. Мориан резко обернулся и, увидев, что все в порядке, едва заметно пожал плечами. Наконец, деревья впереди расступились, и тропа вывела путников на небольшую поляну, за край которой медленно уплывало важное, надутое, налитое кровью солнце. Среди ветвей впереди заманчиво блестела водная гладь, и девушка тут же воспаряла духом.
Всадники спешились.
— Елайя, займись постелями, Суна расседлай лошадей и… Вихря, — Мориан подмигнул единорогу, — а я схожу за хворостом для костра.
— Раскомандовался, — проворчала Целительница, снимая седло с недовольного единорога. Елайя, сладко потянулась и огляделась по сторонам. Увидев неподалеку разлапистую ель, она довольно улыбнулась. Прислонившаяся к боку Вихря Суна смотрела, как сноровито Елайя обламывает ветки и кладет их на землю, одна на одну. Сверху пошли тоненькие подстилки. Суна хмыкнула. Подстилки были сшиты эльфами, скорее всего, в Вендориане. Когда-то Амарисуна уже спала на таких и знала, что, несмотря на легкость и компактность, они прекрасно уберегали от сырости и холода.
— А если снова пойдет дождь? — спросила Целительница. Елайя глянула на небо.
— Не пойдет, — уверенно ответила она и принялась расчищать место для хвороста.
Спохватившись, Суна расседлала заждавшуюся Смешинку и подошла к Дахо. Жеребец ткнулся ей в ладонь мордой, и эльфийка почесала его между ушей.
— Знаешь, — Елайя села на корточки возле одной из "постелей". — Я бы тебе хотела кое-что объяснить. Я полукровка и поэтому для меня то, что Мориан Изгнанник не значит ровным счетом ничего. Я знаю, что для вас это страшное клеймо, но я никогда не жила в эльфийских землях. И никогда не считала себя частью эльфийского рода. Моя мать была Стражем, а отец — человеком. Но я ручаюсь: рядом с Морианом ты можешь быть уверена в том, что он будет защищать тебя до последнего вздоха, что бы ни случилось.
— Дело не в том, что он Изганник, — Суна помедлила, подбирая слова.
— Дело в том, за что он был изгнан. Что двигало им, когда он решил, что может отнять жизнь, не принадлежащую ему.
Елайя прикусила губу, потянулась к одной из сумок и принялась сосредоточенно выкладывать ее содержимое перед собой. Суна увидела пару котелков, странного вида зерна, грибы, сыр и хлеб.
— Можно мне? — облизнулся Вихрь и сунул морду в сумку.
— Нельзя, — показала Елайя единорогу кулак. Вихрь клацнул зубами и отправился к краю поляны, к Дахо, чинно пощипывающему траву в ожидании полагающейся ему краюхи хлеба и зерна, и Смешинке, с энтузиазмом обгрызающей молоденькое деревце.
— Елайя протерла оба котелка сомнительного вида тряпицей и протянула их эльфийке.
— Принесешь воды?
Суна послушно двинулась в сторону озера, сделала пару шагов и, помедлив, остановилась и осторожно поинтересовалась у Елайи:
— Почему ты так стараешься защитить Мориана? Вы…
— Мы? — Елайя засмеялась, — нет, что ты. Он мой лучший друг. Пожалуй, единственный, кому я доверю свою жизнь, не сомневаясь ни секунды.
— Неужели? — эльфийка сдунула севшую на правую бровь мошку.
Елайя кивнула.
— Родителей не стало, когда я была совсем маленькой. Простая история. Таких как я, часто отправляют в дома воспитания, или же бросают на улице. Мне повезло, у родителей были друзья, которые решили позаботиться обо мне. Вот только…
— Только?
— Только даже в городах не стоит эмъенам выходить на темные улицы в одиночестве.
Амарисуна вздрогнула и чуть не выронила котелок.
— Ты жила у эмъенов?!
Елайя посмотрела на Целительницу исподлобья.
— Что, хваленая эльфийская якобы объективность не стучалась в двери твоего дома? Не все эмъены воевали, не все были нашими врагами. Только даже те, кого война не коснулась, почему-то до сих пор считают своим долгом плюнуть эмъену вслед.
Суна зябко повела плечами.
— Ты не понимаешь, Елайя, я вовсе не… что с ними случилось?
Девушка подняла голову и посмотрела на первые, еще плохо различимые звезды на небе, причудливо расчерченном корявыми ветвями деревьев.
— Их убили. Сначала отца, потом мать, и скинули трупы в канаву, повыдергивав им перья из крыльев. Очень смешно, правда? Соседские дети так долго шутили, говорили, что моих… родителей ощипали как птиц. Все били меня по спине, проверяли: не выросли ли у меня тоже крылья.
— Извини, — помолчав, тихо ответила Амарисуна. Елайя пожала плечами.
