— Как скажешь. Подумай сама, в старых летописях нашей школы этот случай записан как: "Перед тем, как умереть, Хранитель заставил Коарина Делангая, тогдашнего наставника школы Красного солнца, поклясться, что тот передаст всем наставникам всех школ Клана слова: "тиа должны быть спасены любой ценой". Если это было в конце войны, то все уже знали, что тиа Милари и ее семья — мертвы. Тогда в чем смысл послания?
Амарисуна недоверчиво посмотрела на подругу.
— А ты откуда так хорошо старые летописи знаешь? Я про каких-то Хранителей и не слышала никогда, а ведь я… — тут Суна поперхнулась, — а ведь я много читала старых летописей, — закончила она, прокашлявшись.
Аэль широко улыбнулась.
— А в общем доступе в хранилищах летописей этого и нет, — весело сказала она. — Это секрет, который передается от наставника к наставнику и его лучшим ученикам, закончившм школу. Но папочка всегда меня баловал.
— Да ну? — Суна, один раз видевшая отца Аэль — сурового, неразговорчивого мужчину с лукавыми искорками в глазах, скептически приподняла бровь.
— Ладно, ладно, — проворчала Аэль. — Никто в нашей семье верожский хмель варить не умеет. Вот папочка один раз, расписывая мне прелести обучения именно в нашей школе, и проговорился. Мол, станешь лучшей, узнаешь один секрет…
Амарисуна рассмеялась.
— А ведь ты против Закона, Аэль, — сказала она тихо, закончив смеяться. Аэль вздрогнула, повернула голову к Целительнице, и медленно села, держа спину очень, очень прямо.
— Думаю, что многие воины Клана — против, — продолжила еще тише Суна. — И недовольны тем, что в любой момент кто-то в городе из вредности, злобы или мести донесет тиа, что эльф ее земли этот Закон нарушил.
— Мы не нарушаем Закон, — хрипло ответила Аэль, собирая пальцами левой руки одеяло в складки.
— Допустим, — Суна наклонилась к подруге. — В воины Клана идут те, у кого в роду защищать порядок считается делом чести. Поэтому-то вы и уезжаете в другие города. Следить за порядком там, выезжать в селения, присматривать за дорогами, помогать эльфам, которые путешествуют из земли в землю. Трудно делать все это, если всерьез полагаешь, что Закон — единственно верен.
— И что? — с вызовом спросила Аэль. — Ты хочешь сказать, что раньше не знала, кто я? Или ты решила, что дружба с потенциальной нарушительницей Закона слишком неприятна для тебя? Суна, мы уважаем Закон, даже если не полностью с ним согласны. Мы уважаем доверие наших тиа. Мы делаем все, чтобы не нарушать его.
Амарисуна кивнула.
— Я знаю, не злись. Мне просто интересно: неужели никто, кроме меня, не понимает вашего истинного положения? Вашего отношения к Закону? Ваших мотивов?
Аэль пожала плечами.
— Тиа хотят верить нам. Они понимают, что иногда наша помощь неоценима. А прочие… большинству эльфов неинтересно то, что происходит за пределами наших земель. Те, кому интересно, или уважают нас, или презирают. По-крайней мере, так говорят брат и отец. И нет, Суна. Я не против Закона. В то страшное время он дал нам новую цель, новый образ жизни. Помог нам сохранить себя. Выжить. Мы обрели гармонию, мы скинули с себя тяжкое бремя. Мы научились жить.
— Но? — угадала следующие слова подруги Амарисуна.
Аэль встала и зачерпнула из котла немного хмеля.
— Но раз воины Клана вернулись, раз существуют торговые гильдии, раз наши тиа периодически обещают что-то в обмен на гарантию неприкосновенности наших границ… то, наверное, что-то Закон все-таки не предусмотрел.
Амарисуна подошла к подруге и заглянула внутрь чана. Искаженное темное отражение заплясало перед глазами.
Некоторое время девушки стояли молча.
— Знаешь, Аэль, время идет, а мы все о какой-то ерунде говорим! — бодрым голосом сказала Суна, заканчивая непростой разговор. — Зря я, что ли, упросила Ларну переночевать у сестры в долине, чтоб устроить шумные проводы своей подруге?
Аэль внимательно посмотрела на Амарисуну.
— Нет, не зря, — медленно начала она. — Давай чан в дом перетащим? Я продрогла, — закончила девушка уже другим, веселым тоном.
Обе с облегчением выдохнули.
— Ну-ка, помоги мне подвинуть эту штуку, — скомандовала Амарисуна.
Кряхтя, девушки приподняли чан над землей и быстрыми меленькими шажочками подбежали к крыльцу.
— Так, я заберусь на верхнюю ступеньку и открою дверь, потом мы с тобой с двух сторон лестницы залезем на ступеньки, я развернусь спиной, и мы затащим это все внутрь, — деловито распорядилась Амарисуна.
— Это все — это наши два тела что ли? — поинтересовалась Аэль. Суна ухмыльнулась.
— Давай, заносим, — скомандовала она. Девушки обхватили руками чан, неловко вскарабкались на ступени и протащили громоздкую посудину внутрь, после чего в нее незамедлительно свалился злополучный меч. Душистые брызги залили свежевымытый дощатый пол.
— Для особо любимых клиентов, говоришь… — протянула Аэльга, обеими руками доставая меч из чана. По черным, гладко отполированным деревянным ножнам деловито сбегали светлые капли.
